# Стачка как бой

А. Лозовский

## Стачка как бой

Предлагаемая читателю книга известного советского государственного деятеля А. Лозовского (1878–1952) посвящена вопросам тактики и стратегии стачечного движения. Задача книги – в максимально сжатой форме поставить основные проблемы стачечной тактики, указать на связь экономики с политикой, на необходимость использования богатейшего опыта экономической борьбы, на возможность применения в стачечном движении многих правил, установленных военной наукой, а также на связь между экономическими и политическими стачками, восстанием и борьбой за власть.

Рекомендуется историкам, социологам, политологам, активистам профсоюзного движения, широкому кругу заинтересованных читателей.

### Лекции, читанные в Международной ленинской школе в январе – марте 1930 г.

#### Предисловие ко второму изданию

Вопросы стачечной тактики становятся с каждым днём всё более жгучими и актуальными. Достаточно только посмотреть на то, что происходит сейчас во всём капиталистическом мире, чтобы дать отчёт в том, какие огромные массы вовлечены сейчас в экономические бои. За короткий срок, прошедший со времени первого издания, во всём мире перебастовали миллионы рабочих. Эти забастовки, происходящие в обстановке развёртывающегося кризиса, крайне обострённых классовых взаимоотношений, представляют собой важнейшие звенья, за которые коммунистические партии и революционные профсоюзы хватаются, чтобы проникнуть возможно глубже в массы и противопоставить рабочий класс предпринимателям, государству и социал‑фашизму. Во всех многочисленных забастовках от Австралии до Японии, от Северной Америки до Кореи, от Китая до Скандинавских стран, от Латинской Америки и до Германии, Франции и Англии во всех классовых экономических столкновениях были поставлены частью сознательно, а частью бессознательно те тактические вопросы, которые затронуты в этих лекциях.

Вокруг чего идёт сейчас экономическая борьба? Вокруг жизненного уровня рабочего класса. Господствующие классы стремятся переложить все тяжести кризиса на плечи пролетариата. Это встречает глухое и открытое сопротивление, причём опыт показал, что реформизм стал наиболее боевым организатором штрейкбрехерских банд и срыва стачечного движения. Каждая стачка (вспомним стачку берлинских металлистов, стачку горняков Рура, забастовку горняков Южного Уэльса, забастовку лесных рабочих Норвегии, забастовку железнодорожников Индии, забастовки в Индокитае, Китае, Японии, и т. д.) сейчас становится пробой сил между революционным крылом рабочего движения и объединённым фронтом предпринимателей, государства и социал‑фашизма. В этой обстановке особенно важно умение вкорениться в массы, создать действительно выбранные органы, представляющие всю рабочую массу, следить за биением пульса рабочего класса, чувствовать смену настроений и понимать, с какими настроениями нужно считаться и с какими нужно бороться.

Опыт многочисленных забастовок в разных концах мира представляет собою богатейший материал для изучения уровня развития рабочего движения. Каждая стачка это ведь маленькая война и в этих многочисленных войнах лучше, чем в сотнях книг, можно изучить степень зрелости авангарда пролетариата и его приводных ремней. В самом деле. Вот вам Китай, где руководящие работники коммунистической партии выдумали целую теорию, сводящуюся к тому, что по мере назревания революционных событий экономические организации пролетариата становятся излишними и самая экономическая борьба теряет своё значение. Как логический вывод из этих взглядов, профсоюзы в Китае, в середине 1930 г., были упразднены и вместо них созданы верхушечные комитеты действия, которые должны были заниматься только лишь восстанием. В ответ на обращение рабочих некоторых предприятий Шанхая – помогите нам организовать стачку, заумные леваки отвечали: «нам некогда заниматься такими делами, мы заняты подготовкой восстания». Всекитайского восстания они, конечно, не подготовили, но влияние среди части рабочих, благодаря этой левацкой тактике, потеряли. Если от полуколониального Китая перейти к высокоиндустриальной Англии, мы увидим, что там за последнее время были забастовки, в которых поведение сторонников Профинтерна стояло примерно на таком же уровне: так во время стачки 150 000 текстильщиков в Бредфорде сторонники Профинтерна вместо того, чтобы создать органы руководства, выбранные всей массой, собрали единомышленников и создали тощие комитеты действия. Эти комитеты имели все внешние признаки стачечных комитетов, только широкие массы не были за этими комитетами. Поэтому получилось, что в результате стачка прекратилась вопреки и вне всякой зависимости от решения стачечного комитета. Другое положение мы имели во время стачки 130 000 металлистов в Берлине и стачки горняков в Руре. – Хотя в обоих случаях стачки потерпели поражение, но здесь значительные массы рабочих действительно шли за нами, и если стачки были сломлены, то благодаря исключительным репрессиям со стороны предпринимателей и срыву всего движения со стороны всех реформистских профсоюзов.

Можно перебрать сотни стачек, и в каждой из них, как в капле воды, отражаются все слабые и сильные стороны нашего движения. Общая слабость заключается в том, что мы ещё не научились серьёзно и со всей энергией готовить стачечные бои, тут ещё имеется много импровизации, самотёка, надежды на авось. А между тем наши враги не дремлют, они прекрасно организованы, они знают, что они хотят и они умеют бороться; в их распоряжении не только весь государственный аппарат, не только фашистские банды, но в их распоряжении исторически сложившиеся рабочие организации пролетариата – социал‑демократические партии и реформистские профсоюзы, которые, пользуясь социалистической фразеологией, часто сбивают с толку рабочих, срывая их выступления. В такой обстановке каждая стачка должна быть максимально подготовлена, надо относиться к руководству стачкой с величайшей серьёзностью, надо проявить большую гибкость и вести жесточайшую борьбу против импровизации, самотёка и пустозвонных фраз.

Большое значение для дальнейшего руководства стачечной борьбой имеют решения V конгресса Профинтерна. В центре внимания этого конгресса стоял вопрос об организации экономических боёв. Конгресс всесторонне рассмотрел этот вопрос, он дал ответ на все те проблемы, которые возникли за последние 2 1/2 года в процессе боёв; он разрешил ряд спорных вопросов, он наметил пути и методы борьбы. Мировое рабочее движение обогатилось, таким образом, выкристаллизовывавшимся в ряде решений опытом. Конгресс исходил при определении форм и методов борьбы не из отвлечённых положений, он взял за основу происходящие бои, он изучал наши слабые стороны, он дал оценку правым и левацким уклонам, он подытожил многообразный опыт и дал ценнейшие указания мировому революционному рабочему движению. О том, что нужно руководить стачками и доводить их до успешного конца, каждый знает. Не об этом шла речь на конгрессе. На конгрессе шла речь о том, как это сделать, каким образом организовать свои силы, как лучше проникнуть в массы, как органически спаять наши организации с источником революционной энергии – с предприятием, какие органы создать, как эти органы должны работать, как перестроить наши ряды для того, чтобы встретить во всеоружии надвигающиеся бои. Конгресс сказал не только это, он указал на органическую связь, существующую между экономической борьбой и борьбой политической, он указал путь, по которому революционные профорганизации должны идти от экономических стачек к стачкам политическим, к восстанию и к борьбе за власть.

Я могу сказать с большим удовлетворением, что происшедшие со времени первого издания этих лекций стачки подтвердили очень многое из того, что было здесь сказано. Я не собирался сказать в этих лекциях всё, что мне известно о стачках, мне казалось достаточным сказать самое главное, но всегда, конечно, найдутся товарищи, которые хотели бы видеть в книжке, написанной другим, то, что им кажется существенным, и поэтому они ставят вопросы: «А почему этого нет, почему того нет, а почему автор не высказал такую‑то мысль, почему он не привёл такие‑то примеры и т. д.» Всем этим вопрошающим (кстати, вопросы ставить очень легко) можно ответить только одно: никто не мешает им написать по тем вопросам, которые их особенно интересуют, но пусть они не изображают из себя вопросительного знака, если автор говорит то, что он считает нужным, а не то, что кажется полезным тому или другому‚ внезапно налетевшему на этот вопрос товарищу.

Охватить все вопросы стачечного движения вещь очень трудная: для этого надо написать несколько томов, детально разработать все тактические проблемы, поставленные рабочим движением на протяжении долгих десятков лет в экономической борьбе, для этого нужны годы, и не в этом была задача моих лекций, не в этом задача настоящей книги. Задача заключается в том, чтобы поставить вопрос, заставить интересующихся задуматься над проблемами тактики и стратегии стачечной борьбы, поднять интерес среди марксистских историков, изучающих рабочее движение, чтобы они задумались над этой стороной дела. Надо понять, что это совсем неизученная ещё область, над которой стоит поработать. У нас в вузах занимаются историей рабочего движения, историей прошлого но и очень мало изучают настоящее. Можно встретить молодых историков, которые знают хорошо чартистское движение, могут рассказать с мельчайшими подробностями о восстании ткачей в 1831 г.‚ могут перечислить все даты в рабочем движении Франции, примерно кончая коммуной, могут рассказать много любопытного о первых шагах рабочего движения в Германии, Австрии, много любопытных подробностей о промышленной революции в Англии, о гражданской войне в Соед. штатах и пр., но которые даже не интересовались миллионными стачками горняков и всеобщей забастовкой в Англии, современными экономическими и политическими стачками послевоенной Германии, стачечным движением в Японии, стачками металлистов, железнодорожников, текстильщиков, горняков в Соед. штатах и т. д. Они живут прошлым, между тем прошлое интересно только в той мере, в какой можно из него извлечь уроки для настоящего и ближайшего будущего.

Задача настоящей книги поставить актуальные вопросы тактики и стратегии стачечного движения. Что эти вопросы актуальны, что они интересуют рабочее движение, видно из того, что эта книжка вышла не только на европейских языках, но она выпущена в Латинской Америке, в Японии и в целом ряде других стран.

Я меньше всего хочу сказать, что мною исчерпан поставленный вопрос. Далеко нет. Я хочу подчеркнуть, что экономические бои за последние годы подтвердили правильность целого ряда моих положений, что наши успехи и поражения в целом ряде стачек зависели от того, в какой мере мы подходили к стачке, как к серьёзному бою, в какой мере мы считались с элементарными правилами классовой войны. Эти правила установлены не мною. Они установлены Марксом, Энгельсом и Лениным. Они установлены Коминтерном и нашей партией. Задача сторонников Профинтерна заключается в том, чтобы использовать оправдавшие себя формы и методы борьбы, умело применить в разнообразной обстановке ленинскую теорию и практику, понять, что экономическая борьба есть разновидность классовой войны, уметь поднять экономическую стачку на высшую ступень, и во всех зигзагах и поворотах борьбы, быстро менять тактику, но, меняя методы и формы борьбы, преследовать одну и ту же цель – низвержение власти буржуазии и установление диктатуры пролетариата. Под этим углом зрения надо рассматривать обобщение опыта стачечной борьбы, под этим углом зрения надо оценивать попытку марксистски изложить в общедоступной форме то, что является уже завоёванным, но не популяризированным достоянием международного рабочего движения.

А. Лозовский, Москва, 12 января 1931 г.

### Предисловие к первому изданию

Настоящие лекции представляют собой попытку марксистски использовать военную науку для руководства стачечным движением. Преобладающая, характерная черта стачечного движения во всех странах – это разрыв политики с экономикой, это применение таких методов и форм руководства стачками, которые стихийно на протяжении многих лет складывались в процессе экономической борьбы рабочего класса.

Поскольку профессиональное движение до войны в своём подавляющем большинстве находилось в руках правого крыла социал‑демократии, стачка всегда рассматривалась как величайшее зло, которого нужно избегать и от которого нужно возможно скорее отделаться, если стачка вспыхивает.

Но если для реформистов каждая стачка была злом, то анархо‑синдикалисты смотрели на каждую стачку как на благо. Эти две точки зрения преобладали в довоенном профессиональном движении. Большевистская точка зрения была до войны мало известна за границей, и поэтому вокруг целей стачечного движения, характера стачечной борьбы, методов подготовки и организации стачек наслоилось огромное количество реформистской и анархо‑синдикалистской ржавчины, которая разъедала все активные действия рабочего класса.

Только с возникновением Коминтерна и Профинтерна и проникновением большевистской стратегии и тактики в рабочее движение капиталистических и колониальных стран создалась возможность правильно сочетать частичные требования с конечной целью и поставить на надлежащее место экономическую и политическую стачку.

Но на первых стадиях развития коммунистических партий и революционного профдвижения вопрос о руководстве стачечным движением не ставился так конкретно и определённо, как этот вопрос стал, когда секции Коминтерна и Профинтерна стали серьёзным фактором в рабочем движении капиталистических и колониальных стран. Не только агитация и пропаганда против реформистского руководства стачкой, но самостоятельное руководство экономической борьбой – таков был лозунг IV конгресса Профинтерна и VI конгресса Коминтерна. Но это означает необходимость более конкретно и детально подойти ко всем вопросам, связанным со стачечным движением.

Мировое рабочее движение имеет богатейший опыт в этой области, но этот опыт не проработан марксистской критикой. Нож большевистского анализа ещё не коснулся тысяч и десятков тысяч стачек, охвативших и охватывающих огромные пласты пролетариата, стачек, изучение которых имеет огромное значение для ответа на вопрос: как нужно и как не нужно руководить забастовками.

Наконец есть область, разработанная на протяжении веков – область военной науки, которая никогда ещё не была использована для экономических боёв. Ленин давно уже обратил внимание на то, что тактика военная может быть использована для нашей тактики политической. Сам Ленин дал непревзойдённые образцы стратегии и тактики в политической и экономической борьбе. На основе учения Маркса и Ленина, на основе опыта мирового рабочего движения и того, что даёт военная наука, мы можем наметить стачечную тактику для революционного профессионального движения. Такова цель настоящих лекций.

Автор не ставил своей задачей дать изложение стачечного движения, приводить факты из крупнейших экономических конфликтов или собрать всё то, что наши учителя говорили о месте стачек в классовой борьбе. Нет, не в этом была задача лекций. Задача заключалась в том, чтобы в максимально сжатой форме поставить основные проблемы нашей стачечной тактики, указать на связь экономики с политикой, на необходимость использования богатейшего опыта экономической борьбы, на возможность использования в стачечном движении многих правил, установленных военной наукой, и на связь между экономическими и политическими стачками, восстанием и борьбой за власть.

Поскольку всё это нужно было уложить всего лишь в несколько лекций, приходилось по всем этим вопросам говорить чрезвычайно сжато и экономно, предоставляя учащимся прорабатывать настоящие лекции на основе известных им крупных экономических и политических конфликтов. Автор имел своей задачей только лишь наметить эти вопросы. В какой мере это ему удалось, должен решить читатель.

Во всяком случае давно пора профсоюзному и партийному активу капиталистических и колониальных стран серьёзно задуматься над вопросом, как по‑большевистски, используя опыт и военные знания, на практике расшифровать лозунг Коминтерна и Профинтерна о самостоятельном руководстве экономическими боями. Эта расшифровка намечена в настоящих лекциях, которые нужно рассматривать только лишь как первую попытку, как начало всестороннего изучения и разработки этой важной для международного рабочего движения проблемы.

А. Лозовский, Москва, 9 апреля 1930 г.

### Глава 1. Кадры и стачечная борьба

Вступительная лекция, 28 января 1930 г.

Содержание:

Обострение классовых боёв и проблема кадров. Перевоспитание пришедших в коммунистическое движение старых кадров и создание нового большевистского руководства. Благоприятная объективная обстановка и слабость субъективного фактора для развития революционной борьбы. Как воспитать кадры? Основные недостатки наших кадров. Отставание партий от масс. Компартия как авангард, идущий во главе рабочих масс, и анархо‑синдикалистская теория «активного меньшинства», действующего за массы. Подготовка кадров для самостоятельного руководства массовым движением в непосредственных боях между трудом и капиталом.

Вы находитесь, товарищи, в исключительной обстановке, когда под защитой советской власти можете спокойно на протяжении заранее фиксированного времени отдаться изучению тех проблем, которые стоят сейчас перед мировым рабочим движением. Эта исключительная обстановка, созданная нашей революцией, накладывает на вас очень большие обязанности. И поэтому вы не должны удивляться, если с самого начала одновременно с целым рядом проблем я поставлю ещё и целый ряд очень серьёзных требований к учащимся.

Международная обстановка свидетельствует о том, что революционная ситуация быстро надвигается. Кризис, рост безработицы, обострённые классовые бои – всё это свидетельствует о том, что почва в капиталистических и колониальных странах накаливается. И совершенно естественно, что каждый активный участник революционного рабочего движения (а вы все являетесь активными его участниками) должен во время своего учения иметь в виду, каким образом необходимо будет те знания и тот опыт, которые вы приобретёте, применить в той обстановке, в какой вам придётся работать. Надо сказать, что, чем больше растёт революционная волна, тем, конечно, субъективно труднее для каждого из вас продолжать учиться, вместо того чтобы принять непосредственное участие в борьбе. Но тем не менее перед каждым из вас стоит вопрос о том, как максимально извлечь пользу из этого сравнительно короткого времени, которое вы имеете для учёбы, и каким образом связать интересы учёбы с интересами революционного рабочего движения. Ибо совершенно очевидно для каждого из вас, что ваша учёба, ваша подготовка здесь имеет совершенно определённую, конкретную, целевую установку, т. е. дать возможность определённой части актива, определённой части пролетариев пополнить свои знания, с одной стороны, и расширить рамки своего национального опыта – с другой. Этот вопрос относительно пополнения знаний и расширения опыта стоит особенно резко в настоящее время перед Коминтерном и Профинтерном, потому что, по мере обострения классовых боёв, мы видим, насколько скудны и насколько бедны мы кадрами во всех наших партийных и профессиональных организациях.

Проблема кадров для Коминтерна и для Красного Интернационала профессиональных союзов – это не проблема отвлечённой теории, это – одна из важнейших, конкретных политических задач. Вопрос о кадрах становится тем острее, чем острее становятся классовые бои. В чём суть этой проблемы, которую и Коминтерн и Профинтерн выдвигает на первый план и которая занимает сейчас все коммунистические партии мира? Суть вопроса заключается в том, что все наши кадры можно подразделить на две основных группы. Одна группа прошла школу рабочего движения ещё до войны и пришла в коммунистическое движение со всем опытом и навыками работы, навыками, которые были приобретены за ряд лет в социал‑демократических партиях; с другой стороны, во всех странах движение втянуло значительные массы молодняка, который пришёл уже после войны, с ограниченным опытом, но со значительным количеством революционной энергии и по крайней мере с огромным желанием революционно действовать. Наши коммунистические партии в подавляющем большинстве случаев, за очень ничтожным исключением, образовались из старых – или из части старых – социалистических партий. Когда вы познакомитесь с историей всех партий, начиная с германской и кончая американской – кроме партий колониальных стран, возникших после октябрьской революции – вы увидите, что в период войны в старых социал‑демократических партиях начало оформляться левое крыло. Это левое крыло, по мере затягивания войны, увеличивалось количественно и крепло идейно. После Октябрьской революции, вместе с организацией Коминтерна, начали оформляться и коммунистические партии. Но тот факт, что подавляющее количество компартий, кроме тех из них, которые были связаны со старой большевистской партией на территории царской России, вышли из недр старых социалистических партий, что революционные профсоюзы вышли из недр старых профсоюзов вместе со своими руководящими кадрами, этот факт наложил особую печать на «командный состав», если так можно выразиться, коммунистических партий и революционных профессиональных союзов. Вот уже на протяжении 11 лет Коминтерну и Профинтерну приходится всё время выравнивать линию революционных организаций в отдельных странах, выявлять оппортунистические тенденции, которые там имеются, выявлять социал‑демократические остатки, оппортунистические пережитки, одним словом, нам приходится считаться с тем социал‑демократическим грузом, с которым вошла, как со своим «наследством», значительная часть кадров в Коминтерн и в Красный Интернационал профсоюзов. И очень часто мы можем заметить, как товарищи, субъективно настроенные в вышей степени революционно, имеющие огромное желание действовать по‑большевистски и готовые на самопожертвование‚ – тем не менее не умеют уловить темпа жизни, не умеют понять, что означает большевизм на практике, и часто колеблются между правыми социал‑демократическими ошибками и между полуанархистскими левыми фразами. Нужно ли вам приводить примеры? Достаточно взять многолетнюю историю германской коммунистической партии до последних двух лет. Сколько пережила германская партия внутренних трений, всякого рода правых и левых уклонов, пока начало складываться нынешнее большевистское руководство! Возьмём французскую коммунистическую партию и французскую Унитарную конфедерацию труда, где ещё и сейчас справа и слева выявляются старые довоенные традиции. Возьмём ли чехословацкую партию, американскую партию, любую из всех партий, и мы увидим, что десятилетняя история коммунистических партий (очень небольшой процент коммунистических партий старше 10 лет) свидетельствует о том, что мировое коммунистическое движение растёт и крепнет в огне классовой борьбы, выковывает в муках свои боевые кадры, формирует руководство и большевистскую линию при помощи Коминтерна и Профинтерна. А между тем потребности движения огромны, движение явно нарастает, созревает на наших глазах. И мы часто видим, какая огромная диспропорция существует между потребностями данного момента и между субъективным фактором в данной стране. Приведу несколько примеров с разных материков для того, чтобы пояснить эту мысль.

Возьмём такую отдалённую страну, как Колумбия, о которой европейские товарищи вероятно знают только то, что эта страна существует, ибо это сказано в географии. В Колумбии год тому назад было огромное движение рабочих на плантациях, движение, которое вылилось не только в вооружённое сопротивление 30 тыс. рабочих, но и в серьёзное восстание. Где в это время была партия, где были революционные профсоюзы? И те и другие формально принадлежат к Коминтерну и Профинтерну, но они к Коминтерну и Профинтерну принадлежат, так сказать, платонически. Они сочувствуют Октябрьской революции, сочувствуют Коминтерну и Красному Интернационалу профсоюзов и поэтому примыкают к ним от сердца, от гуманизма и хорошего чувства. Но принадлежность к Коминтерну и Профинтерну не есть только лишь акт платонический. Принадлежность к Коминтерну и Профинтерну требует проведения в жизнь революционной тактики в данной конкретной обстановке, в данной стране. Так вот, когда от платонической принадлежности дело перешло к конкретной борьбе, оказалось, что и партия и революционные профсоюзы отсутствуют как революционные, действительно революционные, классовые организации.

Я беру другой пример, с другого континента. Всем вам, особенно европейцам, известна Австрия, где объективная обстановка в высшей степени благоприятна для развития революционного рабочего движения. Там есть все объективные предпосылки для обострения революционных боёв, там нет только субъективного фактора для революции. Есть конечно партия, она издаёт орган и проч. Всё это есть, но эта партия не может использовать объективной обстановки, она для этого слишком мала, мало влиятельна и не умеет стать больше и повести за собой массы.

Ещё один пример с другого материка. Возьмём положение в Японии. Последние данные свидетельствуют о том, что мы имеем в Японии огромное обострение экономического и политического кризиса. Волна безработицы захватила также и Японию. Стачечное движение охватывает одну провинцию за другой. В Японии имеется огромный промышленный пролетариат (примерно около 5 миллионов), – боевой рабочий класс. Революционные профсоюзы имеют значительное влияние, но они организационно крайне слабы; коммунистическая партия малочисленна, причём в самой коммунистической партии отслоилась группа, которая считает… лозунг республики неприемлемым. Вожди этой группы говорят, что микадо и вообще династия в Японии пустила такие глубокие корни, что лозунг республики противоречит всем традициям. Таким образом вы видите людей, называющихся «коммунистами», с реакционно‑монархической идеологией.

Возьмём ещё один континент – Австралию. В Австралии уже на протяжении нескольких месяцев происходит борьба горняков. Там произошёл расстрел горняков, причём этот расстрел организован рабочим правительством. Казалось бы, положение совершенно ясное , а между тем в центральном органе компартии пишутся статьи на тему, что третий период – это «вообще» во всём мире, кроме Австралии. А результат такой теории следующий: горняки для того, чтобы защитить себя от правительственных банд и войск, организовали целый корпус обороны примерно в 2 тыс. человек. Но они это делают помимо коммунистов, они говорят: «Мы и без них обойдёмся». Центральный Комитет австралийской компартии прислал мне протест по поводу этого утверждения, заимствованного мною из австралийских газет. Австралийские товарищи утверждают, что они принимали самое активное участие в организации корпусов обороны. Охотно принимаю поправку. Очень рад, что я в этом ошибся.

О чём свидетельствуют такие факты? Они свидетельствуют о том‚ что в целом ряде стран, в целом ряде наших партий большевизм есть ещё нечто отвлечённое, он выражается пока в виде симпатии к русским большевикам. Но симпатизировать русским большевикам – это ещё не значит быть большевиком. Большевизм означает марксистско‑ленинскую теорию и определённую революционную тактику в данных конкретных условиях данной страны, – какую тактику – речь будет в дальнейшем. Приведённые факты свидетельствуют о том, что кадры в наших партиях, в наших профсоюзах часто не могут использовать благоприятной обстановки, теряются, когда события начинают подниматься, что они не чувствуют биения пульса масс, что они действуют с опозданием и что те, кто должен быть в авангарде движения, плетутся медленно в хвосте и часто тащат назад. Это ставит перед Коминтерном и перед Красным Интернационалом профсоюзов проблему кадров с чрезвычайной остротой.

Когда мы говорим о кадрах, мы разумеем не только узкий круг руководящих работников, но весь состав активистов от предприятий до руководящих органов, ибо можно иметь идеальный руководящий орган, но если не будет передаточного механизма, если не будет той системы зубчатых колёс, которая ведёт от центра к самой низовой ячейке, т. е. к предприятию, если ячейка не будет чутко реагировать на то, что происходит в массах, то самое идеальное руководство может повиснуть в воздухе. Поэтому проблема кадров означает для нас проблему перевоспитания старых кадров, с одной стороны, и создание, выращивание, обучение, подготовку и переподготовку молодого актива – с другой. Вопрос становится тем острее, что в ближайшее время мы уже будем иметь в целом ряде стран серьёзные бои за власть.

Посмотрите сейчас на карту мира. Не подлежит ни малейшему сомнению, что мы стоим перед огромными революционными боями в Индии, нарастает новая революционная волна в Китае, совершенно очевидно, что лопается диктатура Примо де Ривера в Испании, трещит диктатура Муссолини в Италии, крайне острая обстановка сейчас и Польше, на Балканах, в ряде стран такое огромное движение, что мы можем говорить относительно приближения боёв за власть. И совершенно очевидно, что, чем ближе подходят к нам серьёзные события, тем больше требований будет предъявлять рабочий класс к своему авангарду, тем больше требований будет предъявляться и партии и революционным профсоюзам. Вопрос для нас стоит очень серьёзно. Или наши партии сумеют возглавить эти огромные стихийные движения, которые сейчас нарастают, наши партии сумеют возглавить борьбу миллионов работающих и безработных против буржуазного государства и социал‑фашизма, или движение вынуждено будет пойти по другому каналу, т. е. кончится ничем. Нет другой партии, которая может вести рабочий класс к победе, кроме коммунистической партии. Но для этого необходима одна «маленькая деталь» – эта партия должна быть действительно коммунистической, действительно большевистской особенно в своих кадрах. Именно поэтому как раз сейчас и Коминтерн и Профинтерн с особой внимательностью относятся к проблеме кадров, именно поэтому, начиная с IV конгресса Профинтерна, на VI конгрессе Коминтерна, на IX и X пленумах ИККИ и на VI сессии Центрального совета Профинтерна ставился вопрос об обновлении кадров‚ ставилась проблема смелого выдвижения новых элементов для обновления кадров. В Чехо‑Словакии имеются товарищи, которые недавно рассуждали так: прежде всего надо все старые кадры разрушить в партии и революционных профсоюзах и лишь потом можно будет что‑нибудь хорошее построить. Они перенесли на компартию и на революционные профсоюзы, примерно, тот критерий, который имелся у нас по отношению к социал‑демократии. Конечно такая точка зрения свидетельствует о чём угодно, кроме большевистского понимания положения дел. Мы не ставим вопроса так, что нужно разрушить или разогнать всё, что имеют наши партии, или сдать в архив всё старшее поколение. Во‑первых, потому, что молодое поколение пока ещё подрастает в смысле политическом, а, во‑вторых, потому, что не всё старое поколение должно быть послано на свалку. Мы должны разрешить проблему кадров путём сочетания всего того лучшего, что можно получить от старшего поколения, и всего того живого, боевого, что даёт и может дать молодое рабочее поколение.

Здесь мы подходим вплотную к вопросу, как создать кадры. Есть товарищи, которые думают, что кадры для партии можно создать таким образом, чтобы значительное количество коммунистов или революционных работников посадить на много лет на учёбу, чтобы каждый из них изучил решительно всё, что нужно изучить, и лишь тогда мы будем иметь гарантию теоретической выдержанности, большевистской гибкости и политической зоркости. Коминтерн и Красный Интернационал профсоюзов не представляют себе создания кадров чисто университетски. Мы не хотим создавать одних учёных. Дело идёт о том, чтобы опыт борьбы осветить теоретическими знаниями, чтобы на основе изучения опыта истории мирового рабочего движения можно было бы на практике приходить к революционным выводам и чтобы из огромной сокровищницы истории мирового рабочего движения и русской Октябрьской революции можно было бы черпать опыт, каким образом нужно ориентироваться в той или другой обстановке. Таким образом основное для воспитания наших кадров, основная важнейшая задача учащихся в наших школах – это сочетание опыта с марксистско‑ленинской теорией . Но что это значит – сочетать опыт с теорией? Это значит прежде всего – не отрывать нашей учёбы от самой борьбы . Это значит – в каждый данный момент иметь в виду ту реальную обстановку, в которой приходится действовать нашим организациям. Это значит – изучать ленинскую тактику, и применять марксистскую диалектику на основе тех событий, участниками которых вы были и являетесь. Только таким образом возможно соединить богатейший опыт мирового рабочего движения с теорией, которую вы будете изучать на протяжении короткого срока вашего пребывания в школе. Школа, будет ли она 9‑месячной, или 2‑летней, не может вам дать исчерпывающих знаний. Более полные знания вы можете приобрести сами лишь на практике классовой борьбы. Мы можем только дать вам вкус к знанию, метод, подход к разрешению разных вопросов, умение поставить вопрос, подойти к нему не отвлечённо, не рационалистически, не вне времени и пространства, а конкретно, ибо в этом‑то и суть диалектики. Марксистская диалектика – это прежде всего изучение фактов и умение извлечь из этих фактов то, что нужно пролетариату для дальнейшего движения вперёд.

В чём слабость наших кадров, в чём основные недостатки? Часто мы можем наблюдать среди хороших пролетариев и коммунистов некоторую национальную ограниченность, и не только национальную, но часто и чисто цеховую. Тот или другой товарищ зачастую не может выйти из рамок своего производства, с трудом поднимается за рамки своей страны, и многообразный опыт мирового рабочего движения остаётся для него за семью печатями. Он как будто бы сам должен проделать всё сначала, как будто бы надо, допустим в Англии, проделать тот опыт, который уже проделали в Германии. Конечно опыт показывает, что научиться можно как будто бы только тогда, когда сам наставить себе шишек в борьбе с препятствиями, но рядом с этим нужно уметь извлечь уроки из многообразного опыта мирового рабочего движения. Это является чрезвычайно необходимым для того, чтобы ускорить процесс развития, для того, чтобы решённые вопросы заново не решать. Это умение школа может вам дать при условии, если со стороны учащихся будет очень серьёзное отношение ко всем тем проблемам, которые стоят сейчас перед ними. Насколько у нас опыт ещё ограничен национальными рамками той или другой страны, сколько ещё нужно сломать препятствий для того, чтобы выйти из этих рамок‚ – об этом свидетельствуют несколько примеров, на которые я обращаю ваше внимание.

Вы из вашего личного опыта вероятно знаете, насколько редки международные выступления рабочих, даже рабочих одной и той же профессии, а ведь мы, коммунисты, единственная действительно интернациональная партия. Чем же объяснить, что эта единственная интернациональная партия, которая всегда ставит интересы международного пролетариата выше интересов рабочих данной отдельной страны, не была в состоянии на протяжении многих лет организовать международное выступление пролетариата по какому‑нибудь одному вопросу? Ведь день 1 августа 1929 г. – это был первый случай выступления по разным сторонам границы, это была первая международная демонстрация такого рода. Но мы, товарищи, в значительной степени преувеличили бы, если бы сказали, что день 1 августа был во всех странах действительно днём борьбы. В чем же дело? Лежит ли причина в том, что Коминтерн недостаточно активно ставил проблемы международной борьбы, или причина лежит в том, что не было таких проблем, которые интересовали бы мировое рабочее движение? Конечно не здесь надо искать причину, ибо ни того, ни другого не было. Причина лежит в том, что во многих случаях интернационализм понимается ещё отвлечённо, и когда вопрос о борьбе ставится конкретно, на практике, в повседневных столкновениях с капиталом, то международные проблемы как‑то отодвигаются на второй план, и поэтому так трудно организовать международные выступления, так трудно в один день вывести массы на действительный бой не только на всех континентах, но даже на одном европейском материке Это означает, что ещё сильны остатки национальной ограниченности, ещё сильно непонимание всей важности постановки вопроса об одновременных интернациональных выступлениях и всей необходимости для мирового пролетариата сколачивать и сплачивать свои ряды в таких интернациональных совместных выступлениях. Я должен сказать, что в этом отношении мы в значительной степени отстали от буржуазии. При всех огромных противоречиях, которые существуют между империалистами разных стран, при всех повседневных столкновениях (достаточно вспомнить хотя бы план Юнга, Гаагскую конференцию, Морскую конференцию пяти держав и т. д.) они умеют выступать совместно против своего врага, т. е. против пролетариата и его революционных организаций. Вспомните, как планомерно международная буржуазия ведёт борьбу против страны пролетарской диктатуры – СССР. И это несмотря на внутренние противоречия, на соперничество. Между рабочими разных стран нет противоречий, есть все основания для одновременных совместных выступлений. А между тем такие выступления пока ещё редки. Мы в этом смысле ещё отстали от буржуазии. Чем же это объяснить? Это можно объяснить только тем, что имеется ещё много остатков социал‑демократизма в рядах наших партий, что сохранилось ещё много пережитков, старой ограниченности, филистерства, мелкобуржуазности, которую унаследовало ещё значительное количество кадров и внесло это в наше коммунистическое движение. Надо всё это выкорчевать‚ надо всё это устранить не только идейно‑политической работой и теоретическим разъяснением, но главным образом выкорчевать на практике, в непосредственных боях пролетариата, особенно сейчас, когда эти бои разрастаются, захватывая всё новые и новые слои рабочих и вовлекая в борьбу работниц, рабочую молодёжь и т. д.

Вы видите, товарищи, что проблема кадров тесно связана со всеми проблемами ближайшего развития международного революционного рабочего движения. Не разрешив этой проблемы, мы не сумеем сделать серьёзного шага вперёд, мы не сумеем вести массы так, как нужно их вести. Но значит ли это, что проблема кадров разрешается только здесь, в стенах этой школы? Далеко нет! Здесь разрешается лишь одна тысячная часть этой проблемы. Да, лишь одна тысячная часть! Эта проблема, прежде всего и больше всего, разрешается сейчас в боях, в тех боях, в которых участвуют сейчас сотни, тысячи и миллионы рабочих. Есть товарищи (мы это уже видели на опыте), которые думают, что если они год‑два пробыли в ленинской школе, то они имеют в кармане свидетельство на лидера, и, вернувшись в свою страну, они хотят прямо въехать в ЦК. Некоторые очень обижаются, что, вернувшись в свою страну, они не встречают вот этого признания со стороны пославших их организаций. Да, товарищи, если вы вернётесь с такими претензиями, то я вам заранее предсказываю очень много огорчений. Не потому, что среди вас нет и не будет лидеров. Наверное они будут. Но чем скромнее будет каждый из вас в этом смысле по возвращении на родину, тем больше это будет говорить в его пользу. Я бы не касался этого щекотливого вопроса, если бы мы уже не имели фактов, что ленинские ученики, явившись к себе, говорят: «Ну вот, кончил школу, а теперь ты мне давай руководящее место». Вопрос относительно руководства или признания со стороны масс не создаётся непосредственно вот этой школой, а создаётся школой борьбы на месте. И если вы сумеете использовать ваше пребывание здесь для того, чтобы извлечь максимальную пользу для подготовки себя к борьбе, если вы сумеете таким образом провести год или два, чтобы действительно понять, в чём сущность взаимоотношений между руководством и массой, в чём смысл, в чём существо большевизма, и если вы это не только поймёте для себя, но сумеете это провести в жизнь в рабочих массах, – тогда признание придёт само собой.

В чём же заключается основная слабость у нас во всех партиях? X пленум ИККИ отметил, что главнейший недостаток во всех наших партиях – это отставание от масс. Надо себе это представлять, товарищи, не географически, не так, будто бы масса бежит, а лидеры плетутся сзади. Конечно это надо себе представить политически. Это значит, что каждый день объективная обстановка изменяется и ставит целый ряд новых вопросов. Благодаря этой объективной обстановке меняется и психология широчайших масс. Массы ищут выхода, требуют ответа, требуют ответа не отвлечённого, а конкретного, что делать сейчас, в данный момент. А многие лидеры или отвечают рабочим: «Погодите, я ещё не прочитал книжку, я прочитаю и тогда скажу», или смотрят в резолюцию, которая была написана год тому назад и отвечала совершенно другим условиям борьбы. Это не большевизм. Ленинизм заключается не только в том, чтобы быстро ориентироваться в происходящих событиях, но и в том, чтобы видеть линию, перспективу развития событий. Возросшие требования, обострение борьбы ставят перед нами всё новые проблемы, повелительно диктуют нам быть более гибкими. Есть конечно двоякого рода гибкость: большевистская и оппортунистическая. Это совершенно разные вещи. Что означает гибкость оппортунистическая? Оппортунист приспособляется к событиям, он ищет какой‑нибудь середины, он хочет так устроить, чтобы все были довольны, ему кажется, что те трещины, которые образуются, можно как‑то замазать, он не намечает линию, а приходит к этой линии с опозданием на несколько лет, и когда уже безнадёжно поздно, он не видит динамики событий, он видит статику. И в этом один из источников оппортунистических уклонов, оппортунистического отставания, оппортунистического непонимания и оппортунистического приспособленчества. Гибкость оппортунистическая значит колебаться вместе с колебанием масс, приспособляться к ним и из‑за сегодняшнего дня не видеть надвигающихся событий. Гибкость большевистская – это нечто совсем другое. Большевистская гибкость заключается в том, что в каждый данный момент вы чувствуете биение пульса масс, что в каждый данный момент вы знаете, что больше всего волнует рабочую массу, вы чувствуете, как назревают новые процессы, как поворачивается внимание масс к другим вопросам, как переключается энергия масс, и в зависимости от этого и от общей обстановки вы, всегда оставаясь во главе масс , ставите лозунги и проблемы, вы заостряете то, что ещё назревает в массе, таким образом, чтобы ускорить исторический процесс, чтобы ускорить расслоение, чтобы провести грань между отсталыми рабочими и буржуазией, с одной стороны, между рабочими и социал‑демократическими партиями – с другой, и т. д. Гибкость большевизма заключается в том, что большевизм умеет менять тактику, преследуя всегда одну и ту же цель. И социал‑демократия меняет свою тактику, но она преследует цель сохранения и оздоровления капитализма. Мы меняем нашу тактику для того, чтобы всеми способами, всеми методами, в любой обстановке организовывать и сплачивать массы для того, чтобы привести к установлению диктатуры пролетариата, к низвержению капитализма.

Вы изучаете конечно произведения Ленина. В этих произведениях вы найдёте очень много примеров, каким образом Ленин нащупывал происходящие в массах процессы, определял линию поведения, а затем направлял энергию всей партии по этому направлению. Для того, чтобы показать разницу между большевистской тактикой и оппортунистической тактикой отставания, я приведу два примера. Мы часто в той или другой стране устраиваем кампании, и многие товарищи думают, что кампания – это означает напечатать 5 или 6 статей, устроить 2‑3 митинга, а потом можно перейти к «очередным делам», к следующему пункту порядка дня. Нет это не политическая кампания, а бюрократическая отписка. Это чиновничье отношение к серьёзным вопросам. Серьёзная политическая кампания означает такую установку и партии, и профсоюзов, и всех тех организаций, которые находятся под влиянием партии, чтобы все до единого пошли в определённом направлении, чтобы не было ни одного члена партии, который бы остался вне стоящей в данное время задачи. Надо уметь переключать энергию, двигать всю нашу организацию для осуществления определённой цели. Конечно, могут сказать: «Хорошо это делать русским большевикам, когда у них большая партия, а что делать, скажем, австрийцам или англичанам, когда у них партии маленькие?» Вы должны знать, что в своё время наша большевистская партия была тоже маленькой. Это мы сейчас имеем более полутора миллионов членов и кандидатов, но было время, когда мы имели только несколько сот членов в нашей партии. И вы тоже не можете ждать, пока вы вырастете, чтобы потом начать хорошую тактику. Если вы будете ждать, вы никогда не вырастете. Вырасти наши партии сейчас могут только в том случае, если они в боях будут впереди. Пусть маленькая группа, пусть их ещё немного, но они могут вырасти только в боях.

Я взял пример кампаний, которые мы ведём, и указывал на то, что мы имеем часто отставания. Тогда возникает вопрос: что же значит идти в авангарде? И здесь большевизм отличается от небольшевизма, имеющего различные очень левые вывески. Как представляют себе дело анархисты, анархо‑синдикалисты, как представляли себе дело троцкисты и т. д? Они представляют себе дело таким образом: важно, чтобы небольшая группа бежала впереди, а что будет с массой, это, дескать, дело второстепенное. И вы знаете, что во Франции до войны даже сложилась теория «minorité agissante» – «активного меньшинства», причём анархо‑синдикалисты понимали эту теорию активного меньшинства не таким образом, что авангард ведёт за собою армию, а что авангард ведёт бои за армию, за рабочий класс . В этом основная разница между большевизмом и анархо‑синдикализмом. Когда мы говорим, что партия – авангард, мы никогда не говорили, никогда и в мыслях не имели, что партия сделает всё сама своими руками за весь рабочий класс. Это есть теория анархо‑синдикалистского активного меньшинства. Когда мы говорим относительно того, что партия – авангард, это значит, что она идёт в первых рядах, что она ведёт всю армию, весь рабочий класс или часть рабочего класса, вовлекая своей активностью отсталые отряды в борьбу. Мы ставим ставку на массы и класс, анархо‑синдикалисты – на инициативную личность. Их теория активного меньшинства ничего общего не имеет с определением коммунистической партии как авангарда. Идти вперёд – это не значит забежать так далеко, чтобы оторваться от рабочего класса, чтобы он остался позади и вас не понял: это означало бы превращение партии в сектантскую группу, и те руководители, которые так действуют, могут доруководиться до того, что, кроме них, никого не останется. Вот почему проблема руководства теснейшим, органическим образом связана с проблемой связи с массами , и только тот хороший большевик, который чувствует, что происходит в массе, умеет это оформить в виде политических лозунгов, умеет идти впереди, но ведя за собой массы. В этом, товарищи, вся тактическая сущность большевизма. И это относится не только к партийным кадрам нашего класса, а это – тактика, применяемая также и во взаимоотношениях нашего класса с другим классом – с крестьянством. Если партия умеет руководить своим классом, то рабочий класс сумеет руководить и крестьянством; эта система зависимости, связи проходит красной нитью через всю политику большевистской партии.

Вы скажете, что в теории все эти вопросы просты, а ежели начать применять эту теорию, скажем, в Англии или в Соединённых штатах, так это очень трудно. Например в Америке 28 миллионов рабочих, служащих и т. д., а в партии 10 тыс. человек. Ну, как же партия может руководить этой огромной махиной? Значительное количество рабочих голосует за республиканскую партию, за демократическую партию, как же можно тут говорить об авангарде и о классе? Авангард идёт к коммунизму, а подавляющее большинство класса находится в объятиях Гувера, Бора, и т. д. Что это такое? Нет ли здесь такого противоречия, которое неразрешимо, и не является ли сама постановка вопроса для такой партии, как американская, чисто отвлечённой? Нет, авангардом данная партия является потому, что она отражает не прошлое рабочего класса, а его настоящее и будущее , потому что она концентрированно отражает интересы движущегося вперёд рабочего класса, и проблема для такой маленькой партии, как американская, заключается именно в том, чтобы стать во главе масс, во главе движения. В Америке сейчас 5 миллионов безработных. Какая партия в Америке может поставить резко по‑пролетарски, по‑большевистски вопрос о борьбе с безработицей? Только коммунистическая партия, только она. Какая партия может оформить недовольство безработных? Только коммунистическая партия. Если партия окажется неспособной это сделать, безработные не пойдут за такой партией, и работающие за ней не пойдут. А если партия сумеет броситься в это движение, возглавить и организовать его, формулировать недовольство, она будет подниматься на дрожжах этого огромного недовольства, порождённого безработицей. В этом вся суть.

Или возьмём Англию. Мы имеем сейчас в Англии объективно благоприятную обстановку. Количество стачек, имевших место в 1929 г.‚ в четыре раза больше, чем в 1928 г. Начало 1930 г. уже предвещает очень серьёзные классовые конфликты в Англии. Партия ещё маленькая. Рабочее правительство империалистическое. Эта маленькая партия является единственной революционной рабочей партией в Англии. Всё теперь зависит от неё. Она может вырасти и – наоборот. Всё зависит сейчас от того, насколько чутко она сумеет отнестись к тому, что происходит в массах. Сегодняшние телеграммы сообщают, что при голосовании вопроса о стачке у текстильщиков примерно 90 тыс. высказалось за и 49 тыс. против. А руководители союза решили, что такое соотношение недостаточно, и срывают стачку! Если исходить из точки зрения конституции профсоюзов, которая требует не то 3/4 голосов, не то 2/3 голосов, тогда конечно можно формально оправдать лидеров. Но если наплевать с высокой колокольни на реформистскую конституцию и на связывающие инициативу масс уставы, то совершенно очевидно, то такое голосование должно быть исходным для партии для того, чтобы стать во главе этой массы и вести массы в бой против воли тред‑юнионов. Если текстильщики голосовали за забастовку, стало быть, есть воля, есть желание, есть объективная обстановка для борьбы. Телеграммы не говорят, как поступила партия, но ясно, что на этом деле можно выиграть и можно проиграть.

Если вы возьмёте аналогичные конфликты любой в стране, вы можете нащупать в буквальном смысле слова почву, почему мы выигрываем, почему мы проигрываем. На каждой забастовке вы можете изучить, почему мы теряем или приобретаем влияние. Если у нас недостаточно гибкости, понимания обстановки, если мы считаемся с формальной конституцией, если мы имеем в своих рядах остатки старых с.‑д. традиций, если у нас ещё сильна вера в профсоюзные статуты, если силён профсоюзный легализм, нас будут всё время бить до бесчувствия, и мы не сможем расти. Если мы уже изжили всё это и ломаем все старые законы, и буржуазные и тред‑юнионистские, ломаем всё, что на нашем пути, не мы отдельно, как коммунисты, а вместе с массой это ломаем , то мы будем идти вперёд, расти вопреки тем жесточайшим репрессиям, которые обрушиваются на коммунистическое движение.

Вы видите, товарищи, проблема самостоятельного руководства надвигающимися боями – это одна из серьёзнейших проблем, и поэтому мы с величайшей серьёзностью относимся к той как будто бы небольшой на первый взгляд задаче, которая стоит перед нами в смысле обучения небольшого количества кадров для наших организаций. Мы знаем заранее, что мы не сможем удовлетворить и одной сотой и одной тысячной потребностей, но, с другой стороны, мы также знаем, что по мере обмена веществ, который будет происходить между ленинской школой и живым, растущим движением в отдельных странах, это будет приносить значительную пользу для нашего движения. Надо только, чтобы вы в свою работу внесли и опыт своей страны, и, с другой стороны, имели бы в виду, что опыт своей страны всё‑таки является ограниченным по сравнению с мировым опытом, и наконец заранее для себя решили, что когда вы кончите школу, вы ещё всего знать не будете, и даже 50% того, что нужно, знать не будете, и что только проверив полученные знания на опыте боёв, окунувшись в гущу боевой обстановки, на месте, возглавив движения и ведя массы в бой или идя с массой в бой, вы пополните те пробелы, которые несомненно у вас останутся даже и по окончании вашей школы.

Если бы я хотел выразить в очень короткой формуле, что мы требуем от вас, я бы сказал: мы требуем от вас, чтобы вы ни на минуту не отрывались от своего класса ни теоретически, ни практически. Мы требуем от вас, чтобы ни одна минута не прошла зря, ибо минуты сейчас в высшей степени дороги, так как сроки исторические сокращаются и бои надвигаются во всём мире. Мы требуем от вас в высшей степени серьёзного отношения не только к учёбе, но особенно к самому движению. Когда вы вернётесь к себе и если вы чего‑либо не будете знать, то так и скажите, что не знаете и не делайте из себя очень больших всезнаек. Так и скажите – этого я не знаю, и каждый рабочий вас поймёт, а когда вы начнёте фантазировать, ни один рабочий вас не поймёт и слушать не захочет.

И наконец последнее: мы требуем от вас, чтобы вы заплатили большие проценты на затраченный на вас капитал. Вы должны вернуть нам не деньгами, конечно, а политической активностью и самоотверженной работой в массах. И я, товарищи, глубоко убеждён, что вы это сделаете, ибо если бы вы этого не сделали, вы не были бы коммунистами!

### Глава 2. Экономика и политика

Первая лекция, 6 февраля 1930 г.

Содержание:

Этапы развития международного рабочего движения. Типы профдвижения: трэд‑юнионистский, анархо‑синдикалистский, социал‑демократический и коммунистический. Развитие и формы экономической борьбы. Значение экономического конфликта в зависимости от времени, места, характера промышленности. Связь политики и экономики. Анархо‑синдикалистская, реформистская и коммунистическая концепции взаимоотношений между политикой и экономикой. Партия и профсоюзы. Развязывание экономических боёв, умелое руководство ими, сочетание экономических требований с политическими – важнейшая задача мирового коммунистического движения.

Тема моих лекций – «Экономические бои и наша тактика». Эта тема должна уложиться в 4 лекции:

1) «Экономика и политика»,


2) «Стачка как бой, т. е. применение военной науки к руководству стачечным движением»‚


3) «Стачечная стратегия и стачечная тактика»,


4) «Стачка, восстание и борьба за власть».


Уже из этой предварительной схемы видно, что проблема экономических боёв не может быть изолирована от всей борьбы рабочего класса, и если мы изучаем экономические бои самостоятельно, то это не потому, что они совершенно отделены от других форм борьбы, а потому, что тщательное изучение экономических боёв, их характера и нашей тактики ставит перед нами всю совокупность проблемы стратегии и тактики мирового коммунизма.

Для того, чтобы изучить экономические бои во всём их разнообразии, для того, чтобы отдать себе отчёт в том, что требуется от коммуниста для правильного руководства экономическими боями, надо помнить, что экономические бои появляются только на определённой стадии рабочего движения. Под словами «рабочее движение» мы обычно разумеем совершенно определённую совокупность признаков превращения распылённых отдельных рабочих в какую‑то классовую единицу, в какое‑то классовое единство. Для того, чтобы мы могли говорить о рабочем движении, необходимо несколько предварительных условий. Прежде всего конечно необходимо, чтобы налицо были сами рабочие, т. е. хотя бы зачатки развития современной промышленности; далее, необходимо, чтобы рабочие начали двигаться, ибо только тогда получается рабочее движение; необходимо, чтобы они двигались не в одиночку, а коллективно; и наконец необходимо, чтобы они двигались против другого класса. Вот те условия, совокупность которых даёт право говорить о наличии рабочего движения.

Мы с вами имеем то преимущество перед нашими предшественниками в рабочем движении, что мы можем не только по книгам изучать разные этапы развития рабочего движения. Мы можем изучать их сейчас на основании живых примеров, от наиболее примитивных, первичных форм движения до наиболее концентрированных и наиболее мощных форм. Мы имеем сейчас одновременно сосуществование разных типов и видов рабочего движения. Если мы охватим мировое рабочее движение в целом, начиная от наиболее старого рабочего и профессионального движения Англии, переходя через более молодое рабочее движение Германии, Франции и Соединённых штатов, через молодое движение России, Китая и Индии и кончая совсем юным рабочим движением африканских колоний, где рабочие зашевелились только лишь за последние год‑два, как например в экваториальной Африке, в Мозамбике и т. д., — то мы увидим тот путь, который исторически проделало мировое рабочее движение на протяжении полутораста лет.

Таким образом мы можем изучать все исторически складывавшиеся формы движения, от наиболее примитивных, наиболее элементарных к наиболее мощным и наиболее сложным. С другой стороны, мы имеем возможность изучать и сравнивать движение по особенностям организационной структуры и политической физиономии.

Вот это преимущество, эта возможность наглядного изучения мирового рабочего движения и в вертикальном и в горизонтальном разрезе, т. е. в разрезе историческом и в разрезе географическом, даёт нам возможность сделать ряд выводов как на основании долголетнего опыта рабочего движения старых капиталистических стран, так и на основании опыта рабочего движения более молодых стран и опыта колониальных стран.

Если мировое рабочее движение имеет ряд особенностей и в смысле своей структуры, скажем, профсоюзной, и в смысле политическом, то это, с одной стороны, зависит от целого ряда объективных условий той страны, где это рабочее движение развивалось, а с другой стороны – от установки тех политических партий, которые стоят во главе рабочего движения той или другой страны.

Многообразие рабочего движения – я беру здесь главным образом его экономические организации, т. е. профсоюзы – укладывается в несколько типов профдвижения. На основании исторического опыта и на основании того, что мы имеем сейчас, его можно сгруппировать следующим образом: тип трэд‑юнионистский, или англо‑саксонский; тип анархо‑синдикалистский , который имеется в чистом виде сейчас в некоторых странах Латинской Америки, который был в наиболее чистом виде в довоенной Франции; тип социал‑демократический, или германо‑австрийский , и наконец тип коммунистический – советские профсоюзы и те профсоюзы, которые объединяются Красным Интернационалом профессиональных союзов. Эти исторически сложившиеся типы профессионального движения в значительной степени изменились на протяжении военного и послевоенного времени. Но для понимания основных тенденций в мировом профессиональном движении и для понимания той темы, которой посвящены мои лекции, необходимо иметь в виду разнообразие вот этих основных типов профессионального движения, разных по своей структуре, по своей идеологии, по своей тактике и политике.

Профессиональное движение выросло и сложилось на основе коллективных действий рабочих против индивидуального или коллективного предпринимателя. Из этого родились профессиональные союзы. Эти коллективные действия против отдельного или коллективного предпринимателя и являются исходным пунктом оформления профессионального движения, и не только профессионального, но и политического движения. Поэтому для правильной оценки места, которое занимают экономические бои в общеклассовой борьбе пролетариата, особенно важно остановиться на том, что мы понимаем под экономической борьбой и каковы взаимоотношения экономической борьбы с борьбой политической.

Что мы называем экономической борьбой? Такие коллективные действия рабочих, которые имеют своей задачей добиться или защитить от предпринимателя ряд требований, затрагивающих непосредственные материальные интересы рабочих данного предприятия или данной отрасли промышленности (заработная плата, рабочий день, охрана труда и т. д). Так исторически сложилось понятие «экономическая борьба». Но при внимательном изучении истории экономической борьбы и истории мирового рабочего движения мы видим, что экономические выступления рабочих, в виде ли предъявления требований о повышении заработай платы или замедленного темпа работы на предприятии, итальянской забастовки или плохой работы за плохую заработную плату, или прекращения работы (стачки) – все эти разнообразные формы и методы воздействия на предпринимателя сталкивают в той или иной форме данную группу рабочих с отдельным или коллективным предпринимателем. Исторически дело развивалось таким образом: отдельный рабочий, если он был чем‑нибудь недоволен, предъявлял требования к своему предпринимателю; по мере развёртывания капиталистической промышленности, усиления капиталистического гнёта отдельные группы рабочих, объединяясь по профессиям, начали предъявлять требования к отдельному предпринимателю; затем союз, созданный рабочими, выступал от их имени, и наконец союз, созданный предпринимателями, выступал от имени предпринимателей. И по мере концентрации промышленности и роста организации рабочих мы видим выступления, с одной стороны, рабочих организаций и, с другой стороны, предпринимательских организаций, ведущих переговоры или вступающих в борьбу из‑за вопросов, касающихся жизненного уровня рабочего класса.

Можем ли мы говорить о том, что экономическая борьба рабочих, даже на самых первоначальных стадиях своих, носила исключительно экономический характер, не затрагивая предпринимателей как класс, не затрагивая основ капитализма. Такое утверждение было бы неверным. Почему? Потому что экономическая борьба, даже в самых её примитивных формах, противопоставляла рабочих предпринимателю или предпринимателям. Таким образом в самой экономической борьбе, каковы бы ни были её размеры и характер, ещё у самых истоков рабочего движения, были несомненно элементы политики, поскольку под политикой мы понимаем противопоставление рабочего класса классу капиталистов, поскольку мы под политикой понимаем выставление общеклассовых требований и защиту общеклассовых интересов пролетариата. Таким образом при самом своём зарождении, уже на первых стадиях, экономическая борьба имела черты также и политические, и если экономические и политические организации сложились, как организации отдельные, самостоятельные, и если мы говорим относительно экономической борьбы и борьбы политической, то не потому, то они действительно разделены резкой гранью и проходят вне зависимости одна от другой, а потому, что в том или другом столкновении на первое место выпячиваются те или другие черты: в одном столкновении больше выпячиваются черты непосредственных требований, в другом – требования более общего характера, касающиеся всего класса, и это определяет характер и наименование того или иного классового конфликта.

Экономическая борьба, как я уже говорил, характеризуется коллективным выступлением рабочих, их коллективной борьбой против предпринимателей. Характер этой борьбы зависит от целого ряда условий, прежде всего от того, где происходит данный экономический конфликт . Например, если экономический конфликт происходит на железных дорогах или в электрической промышленности, или если он захватывает другие общественно полезные предприятия, скажем, водопровод, газовые заводы, морской транспорт, военные заводы и т. п., то этот экономический конфликт сразу приобретает характер более широкий, более общий, чем размеры данной стачки или данного конфликта.

Данный экономический конфликт имеет особое значение и в зависимости от того, каков характер промышленности, где он развёртывается . Допустим, стачка где‑нибудь в мелкой промышленности, например у швейников, или экономический конфликт, возникающий в предприятиях трестированной металлургии, допустим в «Steel Corporation»[1]в Соединённых штатах. Такие конфликты имеют разное значение не только потому, что они охватывают разное количество рабочих, – здесь количество конечно переходит в качество‚ – но потому, что они захватывают разные слои предпринимателей, которые имеют не одинаковое влияние на государственный аппарат буржуазии. Конечно конфликт в трестированной металлургической промышленности, в тяжёлой индустрии или, допустим, в угольной промышленности, поскольку эти основные отрасли промышленности являются ведущими в отношении буржуазного государства, такой конфликт сразу приобретает общеклассовый характер, так как противопоставляет рабочих не только предпринимателям данной отрасли промышленности, но и тому государству, которое они контролируют.

Экономические конфликты имеют разное значение также в зависимости от времени, когда они возникают . Скажем, экономический конфликт во время войны, экономический конфликт в довоенное время или экономический конфликт в настоящий момент, экономический конфликт во время развития капиталистической промышленности или её упадка – всё это придаёт разное значение данному экономическому конфликту. Поэтому, когда мы говорим относительно разных форм экономической борьбы, то здесь более, чем когда‑либо нужно применить правило, установленное ещё Гегелем, правило, которое вошло в обиход марксистской мысли, что истина конкретна . Мы не можем говорить об экономических боях вообще, а для оценки того или другого экономического боя, экономического конфликта, нужно взять всю обстановку, совокупность всех обстоятельств, соотношение сил и пр., и только тогда можно взвесить, какова степень политического значения данного конфликта, и установить наглядно связь между экономикой и политикой.

В программе ВКП имеется краткая формулировка взаимоотношений между политикой и экономикой: «Политика есть концентрированная экономика». Это наиболее краткое, наиболее сжатое и наиболее содержательное из всех определений. Политика есть концентрированная экономика. Что это означает? Это означает, что количество здесь переходит в качество. Если маленькая забастовка, небольшой экономический конфликт в отдельном предприятии, затрагивая отдельную клеточку капиталистического организма, может рассматриваться под углом зрения экономическим, то расширение данного конфликта, охват данным конфликтом значительной части промышленности, охват целого ряда клеточек капиталистического организма, расширение стачки на целый ряд отраслей промышленности, паралич важных для буржуазии и для буржуазного государства жизненных отраслей промышленности – автоматически превращает экономический конфликт в политическое выступление рабочего класса.

Наглядным доказательством этого является всеобщая стачка в Англии в 1926 г. Эта стачка была объявлена, как экономическая, руководители твердили, что эта стачка не преследует никаких политических целей и задач, что стачка чисто экономическая, а между тем, стачка независимо от генсоветчиков имела глубоко политический характер. То же самое часто происходит со стачками, вызванными в демагогических целях нашими противниками. Массовая стачка, какова бы ни была непосредственная причина её возникновения, принимает, независимо от лидеров и субъективных устремлений отсталых рабочих политический характер. В этом смысле можно говорить о стихийном или автоматическом перерастании одной стачки в другую. Без вмешательства субъективного фактора, т. е. политической партии пролетариата и революционных профсоюзов массовая стачка при всём её глубоко‑политическом значении не может быть превращена в орудие планомерной политической борьбы.

Если это определение было верно раньше, то оно сугубо верно сейчас, ибо сейчас, в условиях послевоенного капитализма, в условиях 3‑го периода, т. е. нарастания ожесточённых боёв между рабочим классом и буржуазным государством и всеми буржуазными партиями, включая социал‑демократию, – мы более, чем когда‑либо, видим, насколько каждая экономическая забастовка, каждое экономическое столкновение имеет общеклассовый характер.

Для нас, коммунистов, связь между экономикой и политикой есть нечто элементарное, само собой разумеющееся, то, из чего мы исходим при определении нашей тактики, при определении нашей линии. Для нас это азбука. Но это совершенно не значит, что эта азбучная истина классовой борьбы также элементарна для всех. Проблема «экономика и политика» – это одна из тех проблем, которые на протяжении долгих десятилетий дебатируются в рабочем движении, это одна из тех проблем, вокруг которой было пожалуй больше всего идейной борьбы, это одна из тех проблем, которая до настоящего времени требует с нашей стороны ясной постановки для того, чтобы выбить из голов наиболее отсталой части пролетариата те ошибочные взгляды, которые существуют до настоящего времени по этому вопросу у анархистов и анархо‑синдикалистов, с одной стороны, и реформистов – с другой. Весь анархизм, довоенный и послевоенный, весь анархо‑синдикализм, довоенный и послевоенный, построены на абсолютном отделении экономики от политики . Анархисты и анархо‑синдикалисты всегда говорят о политике с презрением, они признают только лишь экономику и экономические организации пролетариата. Для анархо‑синдикалиста экономическая борьба и экономические организации пролетариата имеют примат над всем остальным. Под политикой в анархистской и анархо‑синдикалистской литературе обычно понимают парламентские махинации, парламентскую кухню. Они всегда противопоставляли политику экономике, выдвигали на первое место только экономические организации пролетариата – профсоюзы – утверждая, что профсоюз есть та единственная организация, которая ведёт борьбу против капитала и доведёт её до конца, что это та организация, которая низвергнет буржуазию и установит безвластное коммунистическое общество.

Эта концепция лежит в основе всей тактики и политики того течения, которое имело известное влияние на определённом этапе мирового рабочего движения, главным образом в латинских странах. И во Франции, и в Испании, и в Португалии, и сейчас в Латинской Америке, которая с опозданием входит в мировое рабочее движение, имеются ещё остатки этой идеологии, остатки этих воззрений, находящие своё выражение в теории независимости профдвижения.

Другая концепция взаимоотношений между политикой и экономикой – концепция трэд‑юнионистско‑реформистская‚ которая в наиболее развёрнутом виде была представлена в Германии и в других странах с аналогичным типом профессионального движения, – это параллельное сосуществование экономических и политических организаций пролетариата, равноправие этих организаций . Политика и экономика, с точки зрения этой концепции, если и переплетаются, то в порядке персональной унии руководителей, а не потому, что они переплетаются в борьбе самого рабочего класса. Здесь экономика, а там – политика. Эта концепция существовала уже до войны, было широко развёрнута во время войны и особенно полно изложена в послевоенной литературе. Таким образом мы имеем здесь своеобразную систему сотрудничества экономических и политических организаций, конечно реформистских, для того, чтобы исправлять отрицательные стороны капитализма . Ведь суть реформизма и заключается в том, что он ставит перед собой задачу не борьбы с капитализмом, а борьбы с отрицательными сторонами капитализма. Это второе воззрение, с которым нам, коммунистам, приходится иметь дело и с которым нам приходится и придётся ещё долго бороться.

И наконец третья – концепция революционного марксизма, концепция коммунистов заключается в примате политики над экономикой , в руководящей роли политической организации над экономической и в переплетении экономической и политической борьбы. В этом переплетении обоих видов борьбы, в ориентировке экономических боёв по линии общеклассовой, в использовании каждого экономического конфликта для того, чтобы поднять движение на более высокую ступень, расширить его, развернуть, поставить перед рабочими, втянутыми в конфликт, общие проблемы, касающиеся всего рабочего класса, в руководстве со стороны компартии профдвижением – в этом суть нашего коммунистического взгляда на взаимоотношения между экономикой и политикой.

Для того, чтобы проверить, какая из этих точек зрения наиболее правильная, какая из этих концепций наиболее соответствует интересам рабочего класса, мы должны обратиться к многолетнему опыту рабочего движения. На опыте лучше всего проверяется та или другая теория. О чём говорит многолетний опыт довоенный, военный и послевоенный? О чём говорят новые многочисленные бои рабочего класса в разных странах, бои, происходившие в разной обстановке? Они свидетельствуют о том, что грань между экономикой и политикой всегда была искусственной, что грань между экономической борьбой рабочих и общеклассовыми задачами пролетариата обычно устанавливалась наиболее отсталыми элементами из руководителей рабочего движения. Здесь надо различать объективную обстановку и субъективные переживания участников той или другой борьбы.

Опыт всех стран показывает, что на первых стадиях борьбы подавляющее большинство участников выступает за чисто экономические требования. Они не ставят перед собой общих задач, они ставят перед собой только лишь вопрос относительно повышения заработной платы, улучшения условий труда и т. д.‚ не связывая эти отдельные требования с общими требованиями. Это исходный пункт. Так было на протяжении долгих лет. И вот эти отдельные бои, с отдельными требованиями по отдельным вопросам, имевшие место во всех капиталистических странах, отразились в головах многих руководителей таким образом, что они создали теорию, соответствующую этой стадии классовой борьбы рабочих. Ибо что означает теория отрыва экономики от политики, теория чисто экономических боёв без всякой политики? Что означает теория английского и американского трэд‑юнионизма? Это есть идеологическое отражение первых ступеней рабочего движения, это отражение в мозгах руководителей первичных, элементарных форм борьбы, выставляющей отдельные, распылённые, хотя и конкретные требования, классово не связанные между собой.

Эта идеология экономизма, трэд‑юнионизма в чистом виде, и выросла на основе этой распылённой практики. Вместо обобщения боёв, вместо извлечения из опыта отдельных боёв общих законов развития рабочего движения трэд‑юнионистские идеологи развивают целую систему взглядов, смысл которой заключается в том, что экономическая борьба ничем не связана с борьбой политической и что рабочие в своей экономической борьбе могут рассчитывать вообще на всех благомыслящих людей из всех решительно партий и классов. Вы знаете, что в этом как раз суть политики и тактики англо‑американского трэд‑юнионизма.

Но опыт каждого экономического боя говорит нечто другое, чем эта убогая философия трэд‑юнионистов. Как на практике происходило дело? Если взять последние 150 лет развития мирового рабочего движения, если начать с самых истоков современного рабочего движения, мы увидим, что рабочие платили крайне дорогой ценой за каждую попытку коллективно выступать со своими требованиями. Кто мало‑мальски интересовался рабочим законодательством, тот знает, что коллективные выступления всегда рассматривались как уголовщина, предъявление требований скопом рассматривалось как нарушение самых элементарных законов, что на протяжении больше, чем 100 лет, идёт борьба и что рабочие только лишь благодаря упорным боям добились, и то лишь в меньшинстве стран, признания права стачек, права организаций и т. д. Иначе говоря, рабочий класс потратил долгие годы борьбы на то, чтобы буржуазное законодательство хотя бы признано право коллективных его выступлений, коллективного предъявления требований, коллективной выработки этих требований, их обсуждения и т. п. И вот в этих боях за свои элементарные, жизненные требования, сталкиваясь с аппаратом государства в каждой стачке, получая долгие годы тюрьмы за предъявление требований, рабочие шли от элементарных методов борьбы к методам более общего характера. Самым фактом столкновения с предпринимателями, с буржуазным государством рабочие получали уроки политграмоты, так как они познавали на этом сущность буржуазного государства.

Я не хочу ссылаться на законодательства всех буржуазных стран. Можно взять любую страну, и даже в наиболее «свободных» можно найти в законодательстве специальные параграфы, которые и в настоящее время ограничивают право стачек, а всего лишь несколько десятков лет тому назад стачки совсем запрещались. Это вы найдёте в английском законодательстве‚ в немецком, французском, в старом законодательстве царской России, вы найдёте это сейчас в чистом виде в колониальных странах. То, что было 100 лет тому назад в Англии, вы можете сейчас найти в Индии, Китае, где стачка квалифицируется как уголовное преступление. Таким образом рабочие, сталкиваясь с государством в своей повседневной борьбе, при предъявлении элементарных требований, переходили от отдельных требований к более общим, от отдельных столкновений к столкновениям более общего характера, от требований к отдельному предпринимателю к требованиям по отношению к группе предпринимателей и наконец к целому ряду требований по отношению к государству в целом.

Правда, этот путь, проделанный международным пролетариатом, потребовал очень много лет, и путь этот ещё не закончен, ещё имеются десятки миллионов пролетариев, которые не видят связи между государством и господствующими классами, которые представляют себе современное буржуазное государство как некое надклассовое здание. Эти отсталые воззрения, имеющиеся ещё в рабочих массах, воззрения, свидетельствующие о том, что эти рабочие находятся ещё на первых стадиях своего развития, сведены в целую систему взглядов современным реформизмом. Эта система взглядов заключается в том, что отдельный рабочий или группа рабочих должны иметь дело с отдельным предпринимателем или с группой предпринимателей и что государство – это арбитр, что государство есть некое надклассовое здание, надклассовая организация, которая может и должна вмешиваться в конфликт между трудом и капиталом в интересах нации в целом, в интересах народа.

Эта философия представляет всю суть, сердцевину, стержень современной социал‑демократии. И когда мы хотим осмыслить современные экономические бои, их характер, их значение, их размеры, их развитие и понять препятствия, которые мы встречаем на нашем пути, мы должны считаться с тем, что в рабочих массах ещё имеются сторонники таких взглядов и что международный реформизм в теории и на практике стремится:

1) оторвать экономику от политики,


2) выгородить буржуазное государство, несмотря на то, что оно является стороной в классовых боях,


3) поставить современное буржуазное государство над классами в качестве арбитра,


4) убедить массы в том, что задача рабочего класса заключается не в низвержении капиталистической системы, а в устранении отрицательных сторон капитализма.


Но при наличии у значительных слоёв рабочих этих взглядов и стремления со стороны современного реформизма, увековечить эти взгляды, рабочие массы имеют перед собой сейчас тысячи и десятки тысяч фактов, которые свидетельствуют о том, насколько тесно, насколько органически связана экономическая борьба с борьбой политической. Если до войны возможно ещё было по этому поводу строить разного рода хотя и шаткие, но философские системы, то сейчас это бросается в глаза каждому рядовому пролетарию, сейчас связь между отдельной забастовкой и политикой, связь между предпринимателями и государством настолько бросается в глаза, настолько ясна, настолько режуща, что только заведомое желание обмануть рабочих – а этим делом занимается международная социал‑демократия – заставляет так называемые рабочие партии и их руководителей выгораживать современное буржуазное государство и деполитизировать (как немцы говорят – «entpolitisieren»), современные экономические бои, придавая им исключительно экономический характер.

Возьмём несколько примеров экономических боёв последнего времени. Возьмём локаут в Руре в 1928 г. Локаут был формально конечно экономическим конфликтом, но был ли он действительно по существу чисто экономическим конфликтом? Вряд ли найдётся кто‑либо, кто сможет это утверждать. Стачка текстильщиков в Лодзи из‑за заработной платы была экономической стачкой или политической? И то и другое. Стачки, имевшие место и происходящие сейчас во Франции – чисто экономические стачки? А стачка 50 тыс. сельскохозяйственных рабочих в Чехо‑Словакии была чисто экономической? Формально, да. Рабочие предъявляли требования о повышении заработной платы или выступали против понижения. Формально это были экономические забастовки, а по существу все эти забастовки имели глубоко политический характер.

Что же делает современные забастовки сугубо политическими, что политизирует современные забастовки и что заставляет рабочие массы, втянутые в забастовку, самим ставить проблему связи экономики и политики? На нынешнем этапе борьбы, особенно в условиях развёртывающегося кризиса, каждый экономический конфликт с особой остротой ставит перед предпринимателями вопрос относительно возможности сохранить свои позиции на мировом рынке. Чем больше растут производственные возможности капиталистических стран, чем больше суживаются рынки, тем меньше предприниматели могут или хотят идти на уступки, даже если рабочими предъявляются самые минимальные, самые элементарные требования. Наоборот, они переходят в наступление на жизненный уровень рабочего класса. Период, когда некоторые капиталистические страны имели монопольное положение на мировом рынке, как, скажем, Англия до начала ХХ столетия, этот период безвозвратно прошёл. Даже страны, имеющие огромные колонии, как Англия, которая эксплоатирует сотни миллионов населения, не могут развернуть все свои производственные возможности, ибо конкуренты проникают на их собственную территорию – и в колонию, и в метрополию. В этом суть. И потому время некоторых экономических уступок или некоторых преимуществ и привилегий для отдельных слоёв пролетариата безвозвратно прошло. И если на протяжении многих лет, в период восходящей капиталистической кривой, английский капитализм мог из огромных барышей известную часть отдавать определённым слоям рабочих, и известная часть английских рабочих подняла свой жизненный уровень, – то эти возможности исчерпаны, и английский капитализм идёт сейчас не по тому пути, по которому он шёл до войны, по пути уступок в смысле поднятия уровня жизни хотя бы рабочей аристократии, чтобы её привязать к государству, а по пути срезывания того жизненного уровня, который был завоёван рабочими, снижения жизненного уровня тех слоёв, которые кое‑что получили ещё до войны, для того, чтобы легче и лучше было бороться на мировом рынке со своими конкурентами.

Вот эта объективная обстановка придаёт в настоящее время сугубо политический, общеклассовый характер каждому отдельному экономическому конфликту, как бы мал он ни был. Именно поэтому, как бы в начале конфликта незначительны ни были требования, мы имеем сразу мобилизацию всех сил буржуазии, мобилизацию всех сил государства, мобилизацию всех сил социал‑демократии и реформистских профсоюзов, которые выступают единым фронтом против самых элементарных и на первый взгляд как будто бы совершенно небольших требований рабочих. Политический характер отдельных забастовок, отдельных столкновений особенно сильно выпячивается теперь, в период начавшегося кризиса и в период бешеной конкуренции внутри капиталистических стран и между капиталистическими странами в целях захвата новых и отстаивания старых завоёванных позиций.

Таким образом нынешний этап развития классовой борьбы ярко иллюстрирует ту коммунистическую, марксистскую истину, что каждая забастовка имеет в себе всегда политические черты и что забастовки в настоящее время, независимо от их размеров, имеют глубоко политический, глубоко общеклассовый характер. То, что мы раньше устанавливали теоретически, мы сейчас более, чем когда либо, можем установить на основе опыта, на основе изучения огромного количества экономических конфликтов в любой капиталистической или колониальной стране.

Если каждая забастовка в старых капиталистических странах, в странах так называемой демократии, приобретает сугубо политический характер, то забастовки в странах фашизма и белого террора ещё более, уже без всяких переходных ступеней, приобретают характер выступления против фашизма и против всего строя. Возьмём Италию. Там нет такой забастовки, как бы мала она ни была, которая бы не стала политическим выступлением. Самый факт забастовки в Италии есть политическое событие. Само прекращение работы есть выступление против фашисткой системы. То же самое в Югославии, Румынии, то же самое в Болгарии, то же самое в Польше, то же самое в Китае и т. д.

Таким образом опыт борьбы и в странах фашизма и белого террора и в странах буржуазной демократии свидетельствует о том, что на нынешнем этапе нет чисто экономических забастовок.

Но если это так, то как же связывают концы с концами оставшиеся ещё до сих пор, как редкость, идеологи анархо‑синдикалистских группок? Никак не связывают. Тот из вас, кто хотя бы немножко знаком с тем, что пишут нынешние анархисты и нынешние анархо‑синдикалисты, тот может констатировать, что количество путаницы у них катастрофически увеличивается, ибо жизненный опыт противоречит всей их концепции. Это всё же не мешает анархистам до сих пор излагать свою «теорию» взаимоотношений партии и профсоюзов, и это не мешает также некоторым коммунистам путаться в этом вопросе. Классической страной путаницы по вопросу «партия и профсоюзы» всегда была Франция. Характерно, что как раз во Франции все отходы от компартии, все уклоны и все идейно‑политические шатания начинаются с вопроса «партия и профсоюзы». Поскольку проблема «партия и профсоюзы» тесно связана с вопросом экономики и политики, придётся и на этом остановиться.

Как раз несколько дней тому назад я читал в «La Revolution Prolètarienne» от 1/I 1930 г. огромную статью бывшего коммуниста Фернанда Лорио. Лорио – бывший социалист, во время войны он был на левом фланге, при образовании коммунистической партии он был во главе её и даже в левом крыле коммунистической партии. Казалось бы все данные за то, чтобы по вопросу о партии и профсоюзах не путать. Если бывший синдикалист Монатт, после нескольких лет пребывания в компартии, вернулся обратно к своим исходным позициям и всё начал сначала, как будто бы не было ни воины, ни Октябрьской революции, ни Коммунистического Интернационала, то для такого человека, как Лорио, выходца из социалистической партии, по данному вопросу казалось бы не должно было быть путаницы. Но характерно, что как раз по этому вопросу у него происходит большая путаница. Статья его называется «Банкротство Коммунистического Интернационала и независимость профессионального движения». Как вы знаете, сейчас установился такой обычай: каждый бывший, обанкротившийся коммунист говорит о банкротстве Коммунистического Интернационала. Так вот в этой самой статье он утверждает, что основная беда Коммунистического Интернационала заключается в том, что он неправильно ставит вопрос о профсоюзах. А в чём же неправильность? Ошибка Коминтерна заключается де в том, что он до сих пор не понял что партия должна быть сама по себе, а профсоюзы должны быть сами по себе. Тогда, по мнению этого впавшего в детство бывшего коммуниста, будут установлены правильные взаимоотношения между коммунистическим и профсоюзным движением. Надо сказать, что в Унитарной конфедерации труда сейчас также имеется рецидив анархо‑синдикализма, причём своеобразие положения заключается в том, что там анархизм и реформизм прикрывают свою оппортунистическую линию, направленную против революционной борьбы с буржуазией и буржуазным государством, главным образом вопросом о независимости профсоюзов, протестом против вмешательства партии в дела профсоюзов и пр. Таким образом эта проблема как будто заново родилась, как будто бы снова поставлен вопрос – партия и профсоюзы. Но надо отметить, что эти остатки старой, когда‑то цельной анархо‑синдикалистской идеологии, имевшей довольно значительные опорные пункты в массах, сейчас представляют собой нечто вроде воскрешения мёртвых и тоскливое пережёвывание исторических воспоминаний. В массах она не имеет никакой серьёзной опоры.

Почему это произошло? Понять причину – это значит дать ответ на основной вопрос – партия и профсоюзы. Французский анархо‑синдикализм родился в период, когда французская социалистическая партия вела чисто парламентскую реформистскую линию, и в довоенном анархо‑синдикализме был несомненно здоровый пролетарский протест против парламентского оппортунизма. Таким образом положительная сторона анархо‑синдикализма заключалась в том, что в нём нашёл отражение здоровый протест рабочих против парламентского кретинизма и низведения политической борьбы рабочего класса к парламентским махинациям. А нездоровое заключалось в том, что анархо‑синдикализм политику приравнивал к парламентским махинациям и что он, исходя из оценки данной партии, данной политики, начал противопоставлять экономику политике вообще , при всяких условиях. В чём изменилось положение? Положение изменилось по сравнению с довоенным временем в том смысле, что в каждой из латинских стран, где раньше было анархо‑синдикалистское движение , выросла революционная коммунистическая партия , которая ведёт революционную борьбу против буржуазии, и таким образом само рождение коммунистических партий, их идеологическое и организационное оформление, их борьба против всего буржуазного строя подрывают в основе своей не только концепцию, но и само существование анархо‑синдикализма. Лучшее, что было в анархо‑синдикализме, перешло на сторону коммунизма, а вся мелкобуржуазная гниль находится сейчас по ту сторону баррикады.

Для того, чтобы доказать это другим примером, я мог бы сослаться на опыт России. И в России в период 1905 г. были некоторые анархо‑синдикалистские группы, были они в зачаточном состоянии в России и после Февральской революции и после революции Октябрьской, но они никогда не играли серьёзной роли в рабочем движении. В отдельных местах, на отдельных предприятиях, отдельные анархо‑синдикалисты имели влияние, но никогда за всю историю рабочего движения России анархисты и анархо‑синдикалисты не играли в рабочем движении серьёзной роли. Почему? Потому, что рядом с меньшевистской и эсеровской партиями, которые тащили рабочее движение в оппортунистическое болото, существовала большевистская партия, которая вела массы в бой и вырывала таким образом у анархо‑синдикалистов те революционные элементы, которые в другой обстановке могли бы пойти за ними. Таким образом анархо‑синдикализм со своей теорией отрыва политики от экономики, теорией примата экономики над политикой мог и может иметь влияние только в той стране, где нет большевистской партии, в той стране, где большевистская партия слаба, где она не имеет ещё влияния на массы.

Развитие рабочего движения в Латинской Америке также подтверждает эту мысль. Рабочее движение Латинской Америки, если взять от Мексики с севера на юг, характеризуется тем, что – благодаря своеобразным социальным отношениям (аграрный характер этих стран) и огромному влиянию на них латинских стран Европы – у колыбели профсоюзного движения стояли анархо‑синдикалисты и анархисты, организации которых были наиболее влиятельными. В последние же годы, вместе с развитием коммунистических партий и революционных профсоюзов, вместе с проникновением Коминтерна и Профинтерна в Латинскую Америку анархизм и анархо‑синдикализм начинает в буквальном смысле слова исчезать из рабочего движения. Конечно анархо‑синдикалисты имеют ещё влияние в отдельных организациях, но они всё больше и больше превращаются в сектантские группы‚ массы от них ушли.

Этот пример из новейшей истории рабочего движения свидетельствует о том, то возникшие в объективно благоприятной обстановке анархо‑синдикалистские теории, встречаясь с растущим большевизмом, быстро теряют свои позиции. Почему? Анархо‑синдикалисты, как я уже говорил, пытались отделить экономическую борьбу от борьбы политической, но так как логика борьбы толкала профсоюзы к борьбе против буржуазии, то у них получилось, что профсоюзы выполняли функции партии, но так как основная черта анархо‑синдикалистов – это сектантство, то они вместе с ростом революционных событий исчезают с арены классовой борьбы, потому что не умеют связать революционную тактику с массовым движением. Анархо‑синдикализм был всегда учением и тактикой избранных, они говорили всегда об активном меньшинстве (minorité agissante). Когда мы говорим о коммунистической партии, мы тоже говорим пока ещё о меньшинстве. Но между большевизмом и анархо‑синдикализмом нет ничего общего, потому что анархо‑синдикализм пытался действовать за массы , а большевизм действует с массами и во главе масс . В этом основная разница. А так как нынешний период есть период массовых движений, период, когда в активную борьбу вступают миллионы и десятки миллионов людей, то только та партия может овладеть движением, которая умеет руководить этими миллионами. Анархо‑синдикализм никогда не имел больших масс, а начались серьёзные бои – и он растерял остатки своей армии.

Но здесь возникает вопрос: а почему социал‑демократы теряют свои позиции? Реформистские организации несомненно массовые, особенно в некоторых странах, скажем, в Германии, Австрии и т. д. В Англии Рабочая партия – массовая организация. Почему же эти организации, охватывающие массы, теряют свои позиции? Реформисты теряют свои позиции не потому, что они не объединяют масс, а потому, что они не ведут эти массы в бой. А время, которое мы переживаем, период, который проходит сейчас мировое рабочее движение, предъявляет всё больше и больше требований к партии и к профорганизациям. Возросшая активность рабочих масс предъявляет большие требования к руководящему штабу, и сама активизация рабочего движения переплетает экономику с политикой каждый день. Рост активности заставляет в каждой экономической забастовке не только видеть, но и выделять эти политические моменты, связывать отдельные выступления друг с другом, обобщать движения, вырывать отдельные слои и группы рабочих из их цеховой ограниченности. Объяснять им те общие законы, которые сталкивают сейчас рабочее движение и со всем аппаратом буржуазного государства и с социал‑фашизмом. Сейчас экономика с политикой, как я уже говорил, как никогда связаны в один узел. Реформизм, идущий против активизации рабочего движения, не дающий ответа на новые вопросы, подрубает свои собственные корни. Между тем и Коминтерн и Профинтерн придают огромное значение проблеме экономических боёв, проблеме умелою руководства экономическими боями, проблеме развязывания экономических боёв – не только потому, что они экономические , а потому, что они классовые бои , не только потому, что рабочие предъявляют элементарные требования, а потому, что это противопоставляет рабочих всему буржуазному государству, а развязывание на данном этапе экономических боёв означает развязывании боёв политических‚ развязывание революции.

Революция не разражается внезапно. Это только анархо‑синдикалисты думают, что революция может разразиться каждый день и каждую ночь, стоит только призвать ко всеобщей забастовке. Революция не каждый день происходит. Но нельзя и зевать. Мы имеем сейчас благоприятную объективную обстановку, нарастают внутренние противоречия, обостряются столкновения между государствами, между классами, происходит передвижка и перегруппировка сил в самом рабочем классе, рабочее движение находится сейчас в огромном брожении, а когда происходит брожение среди миллионов, тогда менее, чем когда‑либо имеются чисто экономические конфликты, тогда каждый маленький отдельный конфликт может разрастись в огромное политическое событие. Я могу напомнить вам, что знаменитая стачка железнодорожников в октябре 1905 г. в России началась с увольнения двух рабочих на одном петербургском заводе. Стачка началась на одном заводе, перешла на целый ряд других, а потом разрослась как всероссийская стачка. Когда имеется объективная напряжённая обстановка, тогда развязывание экономических конфликтов означает наилучшую, наиболее непосредственную подготовку революции. Стачка начинается в одном предприятии, но она может разрастись, она может охватить новые области, новые отрасли, она может перейти от самых элементарных форм в политическую стачку, а между политической стачкой и восстанием нет непроходимой грани. Когда имеется такая напряжённая обстановка в рабочем движении, как сейчас, тогда развязывание экономической борьбы и руководство экономическими боями является важнейшей политической задачей международного коммунистического движения . Если нужно было бы показать органическую связь экономики с политикой, превращение экономических боёв в политические и нарастание революционных столкновений на основе этих элементарных, как будто бы чисто стихийных конфликтов, то изучение экономических боёв почти во всех странах, хотя бы за один последний год, может в этом отношении дать нам огромное количество крайне важных и интересных примеров.

Какие выводы можно сделать из этой первой лекции? Они следующие: если экономическая борьба у самых первых своих истоков уже содержала в себе политические элементы, ибо она противопоставляла рабочий коллектив предпринимателю или предпринимателям, то по мере развёртывания движения, по мере охвата новых слоёв рабочих, по мере обострения классовых взаимоотношений, политический характер экономических боёв становится всё более и более ясным. Нельзя отделять экономику от политики. Экономические и политические бои тесно переплетены между собой, и наша задача заключается в том, чтобы умело превращать каждую экономическую забастовку в борьбу политическую.

Мы не должны забывать, что в настоящее время, в обстановке мирового кризиса и нарастания революционной ситуации в целом ряде стран, развязывание экономических боёв, умелое руководство ими, перевод экономических боёв на высшую ступень, связывание экономических требований с политическими и организация вокруг выступлений рабочих отдельных предприятий, отдельных районов, широчайших рабочих масс – всё это является важнейшей политической задачей мирового коммунистического движения, ибо теперь более, чем когда‑либо, концентрированная экономика – это политика.

### Глава 3. Применение военной науки к руководству стачечным движением

Вторая лекция, 14 февраля 1930 г.

Содержание:

Аналогия между стачкой и войной. Принудительный принцип в военной армии и добровольный – в стачечной. Стачечная армия и тыл. Реформисты в руководстве стачкой – разведчики классового врага среди бастующих. Тщательное изучение буржуазного военного опыта и полное отсутствие изучения стачечного. Применение опыта войны к стачечной борьбе. Основные принципы вооружённого восстания. Характер пополнения военной армии и стачечной. Наилучшая оборона – наступление. Риск – неотъемлемый элемент борьбы. Допустимо ли отступление в революционной борьбе? Значение обобщения и обмена опытом стачечной борьбы. Вопрос о детальной разработке и изучении опыта стачечной борьбы стоит в порядке дня Коминтерна и Профинтерна.

Мы с вами в прошлый раз условились, что стачка есть одна из разновидностей классового боя, и поэтому целесообразно изучать стачку и методы стачечной борьбы с той же точки зрения, с какой изучают бой. Можно ли создать теорию стачечного боя? Можно ли попытаться установить общеобязательные правила для того, чтобы использовать богатейший опыт войны и стачечной борьбы и применить этот опыт к борьбе рабочих масс против предпринимателей?

Поскольку стачка есть столкновение между классами, определённый бой, то мы имеем полное основание подойти к этой разновидности боя с точки зрения того, что даёт нам опыт в смысле руководства боями. В качестве иллюстрации этого положения проведём некоторую аналогию между стачкой и столкновениями двух армий для того, чтобы показать, в каких пределах возможно и необходимо использовать накопленные знания в военной области для того, чтобы они нашли своё применение в руководстве стачечными боями. Ленин как‑то сказал, что «тактика политическая и тактика военная представляют собой то, то немцы называют „Grenzgebiet“ (смежная, соседняя область), и партийным работникам весьма полезно было бы проштудировать работу Клаузевица»[2]. Если военная стратегия и тактика полезны нашей тактики в области политической борьбы, то несомненно военная наука может и должна быть использована при разработке нашей стачечной тактики.

Какова цель каждого боя? Ответ дан и теорией и практикой. Задача боя – это сокрушение противника. В зависимости от характера столкновения, от соотношения сил и от целого ряда других обстоятельств нанесённое или полученное поражение даёт себя знать на более или менее длительный срок. Стачка не может сокрушить противника. Можно ли сравнивать стачечный бой с боем вообще? Для того, чтобы отдать себе отчёт, каковы пределы этих сравнений и в какой мере можно в стачечной борьбе использовать область военного опыта, военных знаний, надо прежде всего отдать себе отчёт в коренном различии, которое существует между армией военной и армией стачечной.

Каковы основные признаки армии, созданной для войны против враждебного государства? Прежде всего эта армия построена на принудительном принципе. Второе – эта армия борется за пределами своей границы, или если она борется в пределах своей страны, то с врагом, который пришёл извне. В армии, ведущей сражение против внешнего врага, генеральный штаб, высший и средний комсостав обычно складываются и назначаются после очень долгого и тщательного классового отбора. В таком генеральном штабе крайне редко бывает шпионаж в пользу врага, переход на сторону врага и пр. Все силы страны в такой армии (материальные и духовные) принудительно мобилизованы для того, чтобы оказывать противодействие наступающему врагу или перейти в наступление со своей стороны. Все материальные ресурсы страны, начиная от ресурсов промышленности, кончая ресурсами финансовыми, весь идеологический аппарат (пресса, церковь и т. п.) – всё имеет своей задачей морально и материально мобилизовать армию для того, чтобы она сражалась до «победного конца». В таких армиях тыл – это вся страна. Такая армия обычно имеет многолетнюю военную разведку и контрразведку, она заранее, на протяжении многих лет, через специальные органы, изучает силы врага, топографию местности, где должно происходить сражение, и когда сражение начинается, то руководящие органы армии в этом смысле довольно серьёзно вооружены. Армия во время войны располагает огромными агитационно‑пропагандистскими средствами. Тот из вас, кто помнит мировую войну, – а большинство из здесь присутствующих её помнит – подтвердит, что агитационно‑пропагандистская работа буржуазии была поставлена очень хорошо. В этом отношении можно сослаться на такого свидетеля, как профессор политической экономии Чикагского университета Геральд Лассуель, который в книге «Техника и пропаганда в мировой войне» так откровенно и так интересно рассказывает о том, как была организована пропаганда во время войны, что эту книгу следует рекомендовать патриотически настроенным рабочим.

Армия, вступающая в войну, имеет хорошо разработанную военную доктрину, имеет основанную на мировом опыте войны стратегию и тактику, и руководящий армейский состав очень основательно знакомится с основными принципами военного дела. Надо отметить, что в этой области имеется огромная литература. В каждой стране имеются специальные средние и высшие военные школы, где изучаются самые мельчайшие детали войны, начиная от войн, которые вёл Александр Македонский и кончая мировой войной 1914–1918 гг. Имеются сотни и тысячи многотомных произведений, где малейший шаг, малейший жест, малейший тактический манёвр, малейшая переброска войск, малейшая удача или неудача подвергаются всестороннему изучению, и на основе этого огромного опыта создаются целые поколения специалистов, которые имеют своей задачей использовать исторический опыт в новой обстановке. Я не буду ссылаться на огромное количество военных стратегических и тактических трудов для того, чтобы не усложнять моей лекции, но каждый из вас более или менее знает, – скорее менее, чем более, – что имеется богатейшая военная литература, и что все буржуазные государства не жалеют миллионов и десятков миллионов для того, чтобы поставить эту область, как Маркс выражался, «человекоубойной промышленности» на научную высоту.

Если мы возьмём армию, имеющую своей целью вести войну против внешнего врага, и сравним её с армией стачечной, мы с самого начала увидим огромные различия, которые существуют между ними. Стачечная армия прежде всего основана на добровольчестве . Рабочий класс не располагает никакими особыми принудительными средствами, чтобы заставить рабочих вступить в борьбу против предпринимателей. Наоборот, предприниматели, организованные, как господствующий класс в государстве, обладают огромными ресурсами‚ чтобы заставить рабочих не вступать в борьбу. Борьба происходит не на чужой территории, не с внешним врагом, а внутри страны, происходит она непосредственно в предприятиях, непосредственно там, где заняты рабочие. Штабы стачечных частей по необходимости складываются случайно, а генштабы, которые исторически сложились в лице руководящих органов реформистских профсоюзов, заведомо враждебны борющейся армии. Если в генеральных штабах армий, находящихся под руководством, скажем, какого‑нибудь Гинденбурга или Фоша, можно было говорить о возможном внутреннем шпионаже как об исключении, то в генеральных штабах реформистских профсоюзов шпионаж в пользу предпринимателей является основным стержнем всей реформистской политики. Мы имеем такое своеобразное положение, при котором борющаяся армия возглавляется штабом, выступающим в пользу врага. (Вспомним стачку горняков и всеобщую стачку в 1926 г. в Англии). Такие вещи возможны только лишь в классовой борьбе, а это конечно имеет огромное влияние на ход и исход самой борьбы, имеет огромное значение в смысле форм, методов и характера борьбы и влияет на длительность столкновения, ибо наличие в генеральном штабе борющейся армии представителей интересов, враждебных данной армии, конечно дезорганизует самую борьбу. Тыл в таких случаях, в случае стачки, составляется из семей бастующих, из пролетариев данного производства, из рабочего класса в целом. Вот тот классовый тыл, который должен поддерживать бастующих, на кого бастующие могут и должны опираться. Не всегда он помогает борющемуся отряду. Теми средствами, которые армия буржуазии применяет в смысле предварительной подготовки (долголетняя разведка сил противника и пр.), – этими средствами обычно рабочая стачечная армия не располагает. Очень часто, когда начинается столкновение, сами стачечники не знают ни конъюнктуры данной отрасли промышленности, ни общего политического и хозяйственного положения, а самая борьба иногда возникает как стихийный ответ на бешеную эксплоатацию, а не как сознательно, планомерно подготовленный акт борьбы. Если буржуазная армия располагает огромным аппаратом агитации и пропаганды для одурманивания широких масс, то армия стачечная обычно располагает относительно слабым аппаратом в этом смысле (слабая пресса и т. п). Если взять стачки в капиталистических и колониальных странах, где даже нет ещё ежедневных коммунистических газет, где стачечники не располагают достаточными средствами, то очень часто связь приходится держать при помощи живой силы; если стачка маленькая – путём собраний стачечников, если большая – через делегатов. Во время забастовки стачечники наталкиваются на огромное сопротивление внутри страны со стороны буржуазного государства, которое имеет целую разветвлённую сеть репрессивных органов, им приходится сталкиваться со специальными законами, запрещающими стачки или защищающими штрейкбрехеров (что одно и то же), приходится иметь дело со всеми репрессивными силами – материальными и духовными, – которыми располагает буржуазия для давления на рабочий класс, как церковь, пресса и т. п.‚ которые стремятся дезорганизовать, деморализовать стачечников и добиться от них уступок или отказа от борьбы.

И ещё одно: если буржуазия, готовясь к войне, с величайшей внимательностью изучает все прошлые бои, всё то, что тысячелетняя история человечества дала в этой области, если для этого имеется огромное количество специальных военных школ и высших учебных заведений, то в области изучения нашего опыта почти что ничего не делается. Никаких специальных школ у нас почти нет, количество даже общих школ крайне ограничено, те школы, которые существуют, как, скажем, ваша, очень молоды, исследований относительно стачечной тактики, стачечного опыта нет, имеются лишь отдельные статьи, небольшие брошюры. Исключительно богатый опыт стачечной борьбы всего капиталистического мира, всех колониальных стран, богатейший опыт стачек в Соединённых штатах и Англии, Франции, Индии, Китае, Японии, Австралии и т. д., этот богатейший опыт подавляющему большинству ответственных руководителей почти неизвестен, не говоря уже о том, что этот опыт неизвестен тем товарищам, которые непосредственно руководят забастовкой в той или другой стране. Они не подозревают, что имеются некоторая закономерность и много общих характерных черт в стачечной борьбе, и опыт товарищей по классовому делу может им очень много дать. Мировой опыт настолько богат разного рода формами и способами борьбы, что тщательное изучение этого опыта могло бы облегчить для каждой данной страны руководство стачками, организацию стачек и т. п.

Вы видите, сколько различий имеется между стачкой – этой формой классовой борьбы – и войной. Огромное количество различий. Скорее всего стачку можно сравнить конечно не с войной вообще, а с гражданской войной, которая сталкивает разные классы внутри одной и той же страны. Может возникнуть вопрос: если различия настолько велики, если различия касаются и формы, и принципа организации армии, и величины этой армии, и методов, которыми эта армия располагает и пр., то можно ли говорить о том, что имеющийся военный опыт, опыт руководства большими армиями, или, как говорят военные специалисты, опыт вождения армий, можно использовать в стачечном движении? Не будет ли здесь некоторого отвлечённого философствования вместо изучения конкретного практического действия? Военные специалисты говорят, что сражение не философия, а – действие. Верно, что сражение не есть философия. Но для того, чтобы действие дало максимум результатов, для того, чтобы мы могли извлечь из каждого действия то, что оно может в данной обстановке дать, для этого нам нужно ознакомиться с имеющимся опытом и посмотреть, можно ли кое‑что извлечь и для нас. При всей огромной разнице между армией и стачечной армией, между боем и стачкой, имеется много принципов, выдвинутых военной наукой и военными специалистами, которые могут быть с пользой применены к организации и руководству стачечными боями. И не случайно Ленин говорил о том, что политическая тактика и военная тактика, это «Grenzgebiet», т. е. смежная область.

Каковы эти принципы? Остановлюсь на четырёх принципах крупнейшего немецкого военного специалиста Клаузевица для того, чтобы было видно, что́ из опыта войны можно применить также и к стачечной борьбе. Вот эти четыре принципа.

Первый принцип: «Напрягать все силы, какие только есть, до последней крайности ». «Всякое ослабление усилий отдаляет достижение цели. Даже, если бы успех был довольно вероятен, было бы в высшей степени неблагоразумно не напрячь наибольших усилий, дабы его сделать вполне верным, ибо такие усилия никогда не могут иметь неблагоприятных последствий! ».

Иначе говоря, если уж полез в драку, так дерись так, чтобы использовать всё, что ты имеешь, для того, чтобы достичь победы.

Можно сказать, что это как будто бы элементарные вещи, что всё это как будто бы настолько просто и настолько понятно, что вряд ли требует разъяснений. Если каждому из вас указать вот на это правило, он скажет: «Ну, да, это ведь всякий знает, подумаешь, какое открытие сделал этот самый Клаузевиц!» Да, товарищи, может быть каждый из вас это знает, но необходимо, чтобы каждый из вас мог это применить на практике – вот что нужно. Нам недостаточно отвлечённого знания правил, а нам нужно, чтобы в каждом вашем шаге, в каждом вашем действии, когда вы имеете дело с огромными массами, когда приходится руководить этими массами, строить из этих масс армию, чтобы вы могли применить те, на первый взгляд, элементарные, но в высшей степени серьёзные правила, которые для войны установил Клаузевиц.

Второй принцип: «Сосредоточить какие только можно силы там, где должно наносить решительный удар, подвергаться даже неудачам на пунктах второстепенных, дабы обеспечить успех на главном». Ленин умел на практике в политической борьбе применять вот это, на первый взгляд, отвлечённое правило. В чём заключается тактическое искусство? В том, чтобы в каждый данный момент выбирать решающий пункт, в который нужно направить все усилия. Военные специалисты называют это центром тяжести противника, т. е. выбор центрального пункта, центрального места, на которое нужно направить все усилия для того, чтобы противник получил максимальный удар. В этом заключается основное правило военного искусства, в том заключается также основное правило и политического искусства, и тот, кто знает историю ВКП(б) и тактическое искусство Ленина, может привести сотни примеров, каким образом в каждый данный момент Ленин умел выбирать самое больное место противника и направлять все удары в это больное место для того, чтобы достичь максимума результатов в данной обстановке.

Третий принцип: «Не терять времени. Быстро душить в зародыше сотни неприятельских мероприятий и склонять на нашу сторону общественное мнение». Не терять времени – это писалось сто лет тому назад. На современном языке мы говорим – не надо терять темпа, не надо отставать. А этот военный высказал эту мысль больше ста лет тому назад! Ведь это – элементарная вещь, вещь всем известная, вещь настолько общеизвестная, что можно её совершенно забыть. Я думаю, что все знают, что терять темпа не нужно, что терять времени не нужно. Но если мы посмотрим на все наши партии, сколько мы теряем темпа, сколько мы теряем времени, как отстаём, то надо кричать по этому вопросу, громко кричать о том, что потеря времени является огромным плюсом для наших противников.

И четвёртый принцип: «Пользоваться всяким одержанным успехом с величайшей энергией». Даже если это маленький успех, даже если мы достигли какого‑нибудь успеха на один сантиметр, то задача заключается в том, чтобы бросить все силы для того, чтобы добиться ещё успехов. Если нам удалось создать маленькую трещину в лагере врагов, надо устремиться в эту трещину, чтобы её расширить. Могут сказать, что все эти военные советы, или советы военного, всё‑таки слишком общи, слишком отвлечённы. Можно ли извлечь какую‑нибудь пользу из такого рода советов для данной конкретной забастовки, например во Франции – в Бельфоре, можно ли извлечь сейчас конкретную пользу для забастовки в Индии или для борьбы безработных во всех странах? Можно это или нет, и нет ли здесь попытки утопить в военных терминах и абстрактных положениях ту тактическую конкретную задачу, которая перед ними стоит?

Эти вопросы законны. Они могут возникать и обычно возникают, и я хотел бы дать на эти вопросы ответ словами Ленина. Накануне Октябрьской революции Ленин в нескольких пунктах попытался сформулировать основные принципы вооружённого восстания. Он взял то, что было дано в этой области Марксом и Энгельсом, расширил, применил это к данной конкретной обстановке и в 5 пунктах наметил некоторые руководящие принципы для восстающего класса. Эти принципы изложены Лениным в знаменитой статье «Советы постороннего», написанной 8 октября 1917 г., т. е. за 17 дней до Октябрьской революции. Вот как он формулировал, на основе учения Маркса‚ правила, которые нужно соблюдать для того, чтобы не только одержать победу, но победу использовать и победу закрепить.

Первое : «Никогда не играть с восстанием, а, начиная его, знать твёрдо, что надо идти до конца».

Как будто бы тоже очень общее место, как будто бы это тоже «все знают». А вот представьте себе, товарищи, далеко не все знали и не все знают, что самое главное в таких случаях – это идти до конца. Но почему Ленин говорит о том, что нельзя играть с восстанием. У него здесь каждое слово взвешено, каждая запятая здесь взвешена. Почему? Он этим хочет сказать, что надо точно определить момент, соотношение сил. Болтать тут не надо. А если уж этот вопрос поставлен, то нужно иметь в виду, что его надо довести до победы над врагом.

Второе : «Необходимо собрать большой перевес сил в решающем месте, в решающий момент, ибо иначе неприятель, обладающий лучшей подготовкой и организацией, уничтожит повстанцев».

Как будто бы тоже вещь более или менее общеизвестная. Но я уже сказал, что самое трудное – это такие, как будто бы «общеизвестные», вещи применять на практике в данной конкретной обстановке.

Третье : «Раз восстание начато, надо действовать с величайшей решительностью и непременно, безусловно переходить в наступление . Оборона есть смерть вооружённого восстания».

Четвёртое : «Надо стараться захватить врасплох неприятеля, уловить момент, пока его войска разбросаны».

И пятое : «Надо добиваться ежедневно хоть маленьких успехов (можно сказать ежечасно, если дело идёт об одном городе), поддерживая во что бы то ни стало „моральный перевес “».

Не видите ли вы, что эти правила тоже носят явно военный характер и что, являясь результатом применения марксистского метода, они в известном отношении имеют кое‑что общее с теорией, созданной военным спецом Клаузевицем. Ленин считал, что то, что полезно рабочему классу, нужно брать везде и повсюду, в том числе и от наших классовых врагов. В «XII Ленинском сборнике» вы найдёте целый ряд ленинских заметок о Клаузевице, которого он читал в период войны, и из этих заметок видно, что Ленин серьёзно относился к тому, что писал этот буржуазный военный спец, и кое‑что взял у него, чтобы использовать это в интересах рабочего класса.

Вы видели, что и с точки зрения военной и с точки зрения марксисткой тактики, которая изложена блестяще у Ленина, на первое место выступает проблема наступления. Клаузевиц формулировал это правило таким образом, что наилучшая оборона – это наступление. Для того, чтобы добиться результатов, чтобы извлечь максимум пользы из данного классового столкновения, для того, чтобы в данной конкретной обстановке добиться поставленных целей, необходимо брать на себя инициативу. Выбор момента, форма нападения, внезапность нападения‚ – всё это повышает наши шансы, ибо расстраивает ряды противника. Рабочий класс имеет дело с прекрасно организованным противником. Рабочий в своей массе хуже организован, чем его классовый враг. Наш классовый враг имеет, примерно, стопроцентную организацию, т. е. почти все 100% предпринимателей организованы в своих предпринимательских организациях. Эти организации концентрируют огромные миллиардные средства, они имеют специальные фонды для борьбы против возможных стачек. К их услугам государственный аппарат, полиция, жандармерия, церковь, к их услугам ещё невежество и отсталость в значительных слоях рабочего класса, к их услугам международный реформизм в его политической и профсоюзной оболочке. Предприниматели имеют опорные пункты в рабочем классе через политические и профсоюзные реформистские организации. Они таким образом имеют огромные преимущества.

Каким образом рабочий может преодолеть эту огромную силу? Каким образом рабочий может компенсировать все те слабые пункты, которые имеются в его организации, в его армии и пр.? Только путём организации массовых действий, под руководством коммунистической партии, поднятием до высокого уровня сознательности каждого отдельного бойца, путём наступательных действий, внезапных ударов, расстраивающих и дезорганизующих и предпринимателей и их государство. Рабочий класс не имеет принудительной дисциплины, он должен противопоставить принудительной дисциплине армии добровольную дисциплину и самодеятельность сознательного бойца. Он не имеет огромных ресурсов, он должен противопоставить огромным ресурсам предпринимателей сплочённость, спайку, тесную связь между отдельными частями и настоящий боевой революционный штаб, выдвигаемый самими рабочими. В такой обстановке вопрос о наступлении, об инициативе и самодеятельности масс имеет огромное значение. Конечно нельзя себе представить дело таким образом, что одна сторона всё время наступает, а другая всё время отступает. Это будет механическое представление о классовой борьбе. В борьбе классовой, как и в войне, получается иногда так, что тот, кто начинает наступление, через очень короткий срок переходит в оборону, или наоборот. Задача заключается в том, чтобы, взяв на себя инициативу наступления, не только держаться длительное время, но всё время расширять свои позиции и вербовать новые силы.

Каким образом пополняет современная армия свою убыль? Тем, что мобилизуются в принудительном порядке новые бойцы. Убыло столько‑то тысяч – посылают новое пополнение. Таким образом, мы видели во время империалистической войны, что армии германская, французская, русская, начавшие войну с количеством бойцов в 500–600–900 тысяч, к концу 4‑хлетней войны имели под ружьём по нескольку миллионов человек. Вот это пополнение убыли даёт возможность армии значительное время держаться. Мы не можем мобилизовать новые возрасты пополнения, мы не можем в порядке принудительной дисциплины вытаскивать из своих квартир, из деревень и из предприятий рабочих и посылать их в бой. Мы должны всё это заменить классовой сознательностью и организованностью, сознательным отношением к борьбе рабочего класса. Мы должны все эти принудительные формы, которыми располагает буржуазия, заменить такой высокой сознательностью и организованностью, чтобы рабочие могли преодолеть огромное сопротивление государства и всего государственного аппарата. Мы должны компенсировать, возместить наши слабости инициативой и умением вовлечь новые отрасли промышленности в бой, – такие отрасли промышленности, которые в данный момент в данной стране играют решающую роль, имеют большое значение и таким образом могут оказать большее воздействие на предпринимателей, на буржуазное государство, чем обычная небольшая забастовка.

Таким образом проблема инициативы, проблема наступления, выбора момента, внезапности нападения, при серьёзно поставленной подготовке – эта проблема всё время стоит перед нами. Будь то небольшая экономическая забастовка или большая политическая забастовка, или это будет высшая форма – восстание, вопрос об инициативе, вопрос о наступлении, о выборе момента играет исключительно большую роль, и часто это решает вопрос. Мы отличаемся от реформистов в вопросе об экономических боях пролетариата тем, что мы не считаем возможным заменить бой чем‑нибудь другим. Реформисты полагают, что стачку можно заменить более дешёвыми средствами, что есть какие‑то менее дорого стоящие методы борьбы. Но ещё Клаузевиц сказал, что сражение нельзя заменить никакими эквивалентами. Нет такого эквивалента, которым можно было бы заменить непосредственный бой. Реформисты пытаются это заменить путём принудительного арбитража, путём переговоров. Но это означает сдачу позиций ещё до сражения, до столкновения, до выступления. Они это делают, потому что считают стачку дорого стоящим средством. Мы тоже считаем стачку дорого стоящим средством. В каком смысле? В том смысле, что путём приостановки работы рабочие могут нанести максимальный ущерб предпринимателю. Именно потому, что это дорого стоит предпринимателям, это средство является действительным. Конечно стачка обходится дорого и рабочим. Мы знаем много примеров, и вероятно вы из разных стран могли бы привести их сотни, когда рабочие, вступающие в забастовки, не только сами голодают на протяжении месяцев, но голодают также и их семьи. Это – большая потеря для каждого рабочего, и тем не менее он вынужден идти именно на это средство, потому что это – одно из тех средств, которое больнее всего бьёт по предпринимателю и которое, расстраивая народнохозяйственный организм, заставляет предпринимателей отступить и удовлетворить те или другие требования. Конечно имеется более действительное средство, чем стачка – это восстание. Но поскольку мы говорим сейчас об экономической борьбе, о коллективном выступлении рабочих, это – одно из наиболее действительных средств, которое рабочий класс испытал на протяжении сотен лет, переходя от стихийных маленьких забастовок к забастовкам более крупным, от забастовок из‑за эксплоататорских условий труда к забастовкам с требованиями более общего характера, от индивидуальных небольших конфликтов к конфликтам, охватывающим миллионы. Напомню огромные стачки периода 1905 г. в старой России или забастовку сталелитейных рабочих в 1919 г. в Соединённых штатах, стачку железнодорожников во Франции в 1920 г., стачки горняков в 1921 и 1926 гг. в Англии, всеобщую забастовку в Англии и т. п.‚ ряд крупных экономических конфликтов в Германии, лодзинскую забастовку – всё это свидетельствует о том, насколько размах, размеры забастовок расширялись. Они вышли уже далеко за пределы одной фабрики, одного предприятия, они охватывают десятки и сотни предприятий, целые производства, а иногда целую страну. Организация масс, превращение этих распылённых масс в организованную армию, поднятие сознательности каждого отельного бойца на более высокий уровень – это и есть основная задача, стоящая перед коммунистическими партиями и революционными профсоюзами.

Я говорил относительно того, что лучшим способом или лучшим методом является наступление. Но обычно, когда мы выдвигаем такую мысль, мы часто встречаем такое возражение: не представляет ли это огромный риск, не рискует ли рабочий класс в том или другом выступлении потерять сражение? Да, товарищи, если бы у нас была стопроцентная уверенность каждый раз в победе, тогда каждый дурак мог бы руководить сражением. Раз математически доказано, что мы обязательно победим, тогда всё может идти подобно автомату. Энгельс в своих письмах о войне пишет: «Следует иметь в виду, что полного успеха никогда нельзя ожидать ни от какого стратегического плана. Всегда могут встретиться неожиданные препятствия». Т. е. – наш план может быть идеально разработан, мы можем принять все предосторожности, хорошо организовать нашу армию, собрать необходимые средства, провести прекрасно агитацию и пропаганду, подготовить тыл, подготовить резервы, а тем не менее стачка может и не удаться или выступление может не удаться. Почему? Потому что стачка – это не одностороннее действие, так же, как и война. В стачке, как и в женитьбе, согласно французской пословице[3] надо быть вдвоём. Рабочий ведь не бастует против себя. Противоположная, враждебная нам сила – предприниматель, отдельные классовые предпринимательские организации и капиталистическое государство в целом – тоже принимают целый ряд мер, они готовят также внезапное нападение на нас, они принимают целый ряд контрмер и т. п. Может случиться что мы, не всё учтя, можем оказаться слабыми. Каждое сражение несомненно связано с риском, и тот, кто боится риска, тот вообще никогда ничего не добьётся. Один из французских военных теоретиков профессор Кюльман, читающий лекции в высшей военной школе, в своём курсе «Общая тактика по опыту мировой войны», в главе «Риск в сочетании с осторожностью», пишет таким образом: «Риск, само собой разумеется, тем более велик, чем важнее преследуемые цели. Истинная победа заключается не в стремлении избежать риска, который является неизбежным, но в выборе и тщательном проведении мер, наиболее пригодных для достижения успеха, ничего не упуская из виду по легкомыслию и беспечности».

Значит, военный специалист, специалист по человекоубойной промышленности, подтверждает, что без риска ничего не может быль. Если вы возьмёте статьи, которые Ленин посвятил стачке и восстанию, вы увидите, что он с величайшей беспощадностью выступал против меньшевиков, которые говорили, что то или другое действие не удастся или та или другая стачка не удастся, и требовали стопроцентных гарантий. Вы помните, что после декабрьского восстания 1905 г. Плеханов говорил, что «не надо было браться за оружие». Это встретило суровый отпор со стороны Ленина, ибо пророком прошлого быть легко (как французы говорят: «Le prophèt du passé»). Но даже с точки зрения прошлого оценка восстания была чисто меньшевистская, никуда негодная. Не всякое поражение есть действительно поражение. Есть поражения, которые выгоднее капитуляции без боя. И тот, кто думает, что можно вести без риска бой, идти на свержение буржуазии без всякого риска, без потерь, тот безнадёжный тупица, человек, совершенно безнадёжный для коммунистического движения, и от него можно получить пользы, как от козла молока. Риск является неотъемлемой частью каждой борьбы. Но конечно мы были бы не политиками, а совершеннейшими младенцами, если бы вывели отсюда мораль: «Зачем взвешивать, зачем готовиться, вали без никаких!» Это означало бы не политику, не тактику, а ребячество.

В связи с этим я подхожу к одному очень важному тактическому вопросу – допустимо ли в революционной борьбе, в стачке, в политической борьбе отступление? Если мы исходим из наступления, должны ли мы всегда принимать бой и идти вперёд независимо от соотношения сил, или допустимо маневрирование, допустимо отступление для собирания сил? Ленин дал как‑то такое определение: «договор есть метод собирания сил». Он не рассматривал договор между рабочими и предпринимателями как нечто длительное или как нечто, обеспечивающее рабочих на длительное время. Он говорил: в борьбе рабочие заключают тот или другой договор с предпринимателями, но это лишь метод собирания сил – не больше. Это означает, что, заключив то или другое соглашение после забастовки, рабочие должны готовиться для дальнейшей борьбы, и только в той мере, в какой они готовятся, в той мере‚ в какой они будут готовы, они могут удержать завоёванные и завоевать новые позиции. Исходя из этой нашей тактики, можно ли вообще поставить проблему – допустимо ли отступление, – или раз мы признали, что наступление наиболее полезно, то значит ли это, что мы должны при всех условиях идти в наступление, отказаться от каких бы то ни было манёвров и заключить даже невыгодный договор? Допустимо ли отступление? Допустимо. Допустимо отступить для того, чтобы сохранить живую силу армии, для того, чтобы перегруппировать армию, для того, чтобы её получить, для того, чтобы положить конец начавшейся деморализации и пр. Войны знают такого рода манёвры. Мы видели такого рода манёвры не только в войне, но мы видели такою рода манёвры в политике. Я думаю, что наиболее крупным манёвром в этой обрасти было заключение Брест‑литовского мира. Это было отступление. Мир, заключённый тогда под нажимом германской военщины, был, как Ленин писал, «похабным миром». Тем не менее Ленин призывал, и тысячу раз был прав – отступить. У него, в связи с Брест‑литовским миром, когда в партии были большие колебания по этому вопросу, имеются блестящие тактические статьи. Он приводит пример армии, зашедшей глубоко на территорию противника, армии, которой грозит, что её отрежут, и спрашивает – можно ли и должно ли такой армии отступать? Он отвечает – можно и должно, ибо полководец, ведущий армию на заведомое поражение, достоин расстрела.

Вы видите, что грань тут очень сложная, очень тонкая, что проблемы тактические – это наиболее сложные вещи из всего того, чем вы занимаетесь и будете ещё заниматься. Легко, товарищи, усвоить несколько сот страниц текста, много фактов, заучить наизусть много цитат и приводить их кстати, а иногда и некстати. Это не так трудно. Но уметь в каждой данной стране, в том месте, где ты работаешь, всегда знать, чем ты располагаешь, на какую армию ты можешь опереться, сколько у тебя сил, сколько людей пойдёт за тобой, какие резервы ты имеешь, каков у тебя тыл, когда надо выступить, когда надо отступить, когда нужно с величайшим бешенством броситься в борьбу, а когда нужно, стиснув зубы, выжидать – это самое величайшее искусство большевистской тактики. Оно применимо к войне, оно применимо к гражданской войне, оно применимо к восстанию, оно применимо к политическим и экономическим боям. Тактика – вещь сложная и трудная, и поэтому, чем больше мы будем изучать опыт, чем больше мы будем изучать методы и формы руководства борьбой – экономической и политической – крупнейшего тактика и стратега мирового рабочего движения, каким был Ленин, а в особенности, чем лучше будем овладевать его диалектическим методом, тем меньше мы будем делать ошибок, тем дешевле обойдётся рабочим вашей страны политграмота, азбука классовой борьбы, переход от одних форм к другим формам борьбы, от менее сложных к более сложным и переход, в конечном счёте, к борьбе за власть.

Можно ли правила, о которых я здесь говорил, применить в той или другой забастовке и как применить? Конечно я бы не хотел, чтобы у вас создалось впечатление, что я хочу дать вам каждому в карман нечто вроде «бедекера», особый ключ, при помощи которого вы сможете преодолеть все трудности, какие будут у вас в непосредственной классовой борьбе. Таких книг нет, их и написать нельзя. Но что есть и что можно написать? Есть огромный опыт, мало и плохо изученный. Я утверждаю, что из всех здесь присутствующих вероятно, кроме поляков, никто точно не знает, чем была последняя лодзинская забастовка. Я утверждаю, что, кроме немцев, да и то вероятно не всех здесь присутствующих, вряд ли кто‑либо действительно знает, то такое был рурский локаут и в чём заключалась наша тактика в Руре. Я утверждаю, что очень маленький процент здесь присутствующих, включая также англичан, знает детали всей борьбы, которую вели английские горняки, и всю обстановку рабочего движения Англии во время всеобщей забастовки. Я мог бы привести сейчас ещё целый ряд других стран, и если вы совершенно искренне продумаете это после лекции, вы сами признаете, что не знаете стачечного движения в вашей собственной стране, вы его не изучали, вы не изучали всех деталей, вы не изучали, что там происходило и вы не знаете, что достигнуто в той или другой забастовке. Опыт у многих товарищей в этом смысле не только национально‑ограниченный, но часто и локально ограниченный. А опыт вместе с тем имеется огромный. Возьмём, например, стачку текстильщиков в Северной Франции, в высшей степени интересную стачку, которая происходила в обстановке значительного влияния социалистов, стачку, которая вырвала из‑под влияния реформистов значительные слои рабочих, стачку, тянувшуюся несколько месяцев против воли реформистов, против государства, против предпринимателей. Эта стачка была проиграна, но это один из крупных эпизодов классовой борьбы во Франции. Или лодзинская забастовка? Или стачка в Гастонии в Соединённых штатах и т. д.? Мы не изучали этих боёв, опыт проходит мимо нас. То, что накоплено, не является достоянием рабочих данной страны и ещё менее рабочих других стран, а это есть наш общий опыт. И поэтому прежде всего можно настоятельно посоветовать каждому из вас, во‑первых, изучать стачечные бои в вашей отрасли промышленности, во‑вторых, в вашей стране и, в‑третьих, и в других странах, и вы получите огромный материал для того, чтобы увидеть и наши слабые и наши сильные стороны.

Что по этому поводу до сих пор написано? Чрезвычайно мало, я не знаю, вышла ли хотя бы одна одна книжка о рурском локауте в Германии. Я такой книги не видел. Я не знаю, вышла ли хоть одна книга по лодзинской забастовке? Такой книги нет. Я знаю, что вышло несколько книг о всеобщей забастовке и стачке горняков в Англии, причём среди книжек имеется также и книга «За кулисами всеобщей забастовки», редактора органа стачечного комитета «British Worker» Гамильтон Файф‚ который до стачки был буржуазным журналистом и после стачки опять вернулся в жёлтую прессу. Очень мало было написано. Кроме небольших статей, прокламаций, лирики и нескольких брошюр, мы не имеем ничего о стачечном движении и стачечной тактике. А между тем лирики недостаточно. Кто из вас знает о стачечном движении в Японии? У меня впечатление, что очень немногие и даже японские товарищи очень мало об этом знают. А стачечное движение в Китае? А забастовки в Индии? А стачечное движение в Австралии? Всё это мало известно, – книг нет. Я думаю, что и Коминтерн и Профинтерн тут мало сделали, и в первую голову вина падает конечно на нас, а не на вас. Но, во всяком случае, надо совершенно открыто признать, что в этом отношении у нас очень и очень мало материалов, мало всестороннего изучения всех этих вопросов, связанных со стачечной тактикой, и мало собрано крайне ценных, в высшей степени поучительных фактов. Отсюда ясно, что должно быть написано. Должна быть написана история стачечного движения по отдельным странам. Я уже не мечтаю о том, чтобы мы написали столько книг о стачечном движении, сколько буржуазные учёные и военные написали о войнах. Я согласился бы на ближайшее время, если бы мы даже сделали 10%. И совершенно очевидно, что вместе с обострением классовой борьбы, вместе с тем, что классовая борьба расширяется за пределы отдельно взятой страны, вместе с тем, как огромные стачечные столкновения и политические забастовки начинают захватывать рабочих разных стран, вместе с этим и проблема изучения боёв, проблема изучения опыта одной страны начинает приобретать исключительно большое значение для других стран . Поэтому и для Коминтерна и для Профинтерна и для всех наших секций вопрос относительно целого ряда специальных исследований в этой области стоит сейчас в порядке дня.

Вы можете сказать, что нельзя сейчас научиться на основании тех исследований, которые будут написаны. Это действительно очень трудно, товарищи. И поэтому я пока что предлагаю учиться на том богатом опыте, который уже накоплен в отдельных странах. Обобщение этого опыта по странам, сравнительное изучение опыта может нам дать огромное количество данных для правильного разрешения вопроса в ближайших боях.

В заключение я должен сделать ещё лишь одно замечание. Я нарочно поставил перед вами вопрос о стачке немножко вне обычной формы. Я хотел подойти с более бросающейся в глаза стороны и поэтому попытался сравнить стачку с боем и попытался применить некоторые правила, выработанные военной наукой, к стачечной борьбе. Это ни в какой мере конечно не значит, что всё, что создано военной наукой, применимо всецело и что все те многотомные труды, которые пишутся по стратегии и тактике тех или других родов оружия, – для пехоты, кавалерии, флота, танковых частей, для воздушного флота – применимы к стачечной борьбе. Конечно нет. Я говорил, то стачечная армии – это особая армия, она имеет свои особенности, она имеет специфическую организацию, и нам при выработке правил, при изучении опыта войны нужно брать то, что применимо к данной специальной армии, к разрешению данной специальной задачи. Это и будет диалектическим применением некоторых очень важных и общих правил. Ленинская диалектика должна лежать в основе всех наших тактических построений, она должна лежать в основе также и изучения опыта стачечного движения. А как знаете, основной закон диалектики заключается в том, что истина конкретна . Конкретное изучение фактов, конкретное изучение обстановки, конкретное изучение соотношения сил, конкретная оценка наших сил и сил противника, конкретный учёт момента – всё это является предпосылкой для правильной тактики как в экономической, так и в политической борьбе.

### Глава 4. Стачечная стратегия и тактика

Третья лекция, 14 марта 1930 г.

Содержание:

Методы подготовки стачки. Революционно‑классовое воспитание рабочих – необходимая предпосылка стойкости стачечной армии. Взгляд реформистов, анархистов и коммунистов на стачечный фонд. Анархо‑синдикалистская теория выгодности стихийных забастовок. Выбор момента выступления. Проблема руководства массовым движением. Преимущества наступательной тактики. Только обороняясь – победить нельзя. Разница между тактикой руководящего штаба рабочих и тактикой руководящего штаба буржуазии на примере всеобщей забастовки в Англии. Условия, ведущие стачечную армию к победе. Цель‚ поставленная стачкой, должна быть ясна. Надо точно знать свои силы и силы врага. Самое опасное – поддаться манёврам враждебной стороны. Сущность решений страсбургской конференции по стачечной стратегии и тактике.

Мы с вами разобрали взаимоотношения между экономикой и политикой и подробно рассмотрели то место, которое занимает стачка в арсенале борьбы рабочего класса. Сегодняшняя лекция будет посвящена стачечной стратегии и тактике, иначе говоря, методам и способам руководства стачкой и тем требованиям, которые предъявляет стачка и к армии и к штабу.

Я уже указывал в предыдущей лекции на своеобразные особенности, присущие стачечной армии, и поэтому первый вопрос, который должен стать, как перед каждым из рядовых участников борьбы, так и перед руководителями – это вопрос относительно подготовки и тренировки нашей армии.

Подготовка стачки не есть единовременный акт. Вопрос о подготовке не разрешается дополнительным агитационным нажимом в тот или другой день во время стачки, а охватывает собой все стороны нашей деятельности и требует от нас постоянной организационно‑политической работы для того, чтобы армия оказалась на высоте в момент борьбы. Здесь опять необходимо отличать то, что мы имеем в военном деле, от того, что мы имеем во время экономической борьбы. Если армия, предназначенная для войны, на протяжении долгих лет, а в отношении каждого отдельного бойца в течение определённого времени, занимается тренировкой, инсценировкой боя, особыми тактическими упражнениями и большими манёврами, то совершенно очевидно, что мы не можем заниматься тренировкой и инсценировкой стачек в буквальном смысле, не можем устраивать больших и малых манёвров, не можем организовать особого военного характера тактических занятий, которые дали бы тренировку бастующим. Но это не значит, что мы можем и должны полагаться на авось, полагаться на то, что в момент стачки массовое чутьё и классовые интересы в достаточной степени сплотят и спаяют нашу армию. Подготовка нашей армии к определённым действиям прежде всего требует длительной повседневной и упорной работы в массах в смысле организационного собирания, политического просвещения и сплочения наших сил. Будет ли она вестись в виде создания и развёртывания наших партийных ячеек на предприятиях, собирания и сплочения наших сил вокруг революционных профсоюзов или вокруг профоппозиции – всё это должно быть повседневной работой, имея в виду, что каждый день может потребовать от нас определённых действий и доказательств на деле, что мы подготовились к наступающим боям.

Первым и важнейшим условием подготовки к борьбе является построение наших организаций на базе предприятий, создание опорных пунктов там, где непосредственно заняты рабочие. Организационные формы этих опорных пунктов, методы оформления наших организаций – всё это решается на основании долголетнего опыта, всё это уже на протяжении десяти лет – со времени существования Коминтерна и Профинтерна – в достаточной степени определено и не требует здесь специальных разъяснений. Важно то, что из этого надо исходить, ибо готовить армию нужно не тогда, когда она должна уже идти в бой, а тогда, когда имеется передышка между боями. Таким образом создание опорных пунктов на предприятиях, организационное объединение и сплочение максимального количества сил, охват неорганизованных – всё это является необходимой предпосылкой к созданию серьёзной армии.

Вторым условием, также необходимым для успешности боя, является понимание каждым бойцом, т. е. каждым рядовым рабочим, тех целей и задач, которые мы преследуем в нашей экономической и политической борьбе. Это означает, что мы не механически организуем определённое количество рабочих, не стремимся лишь к тому, чтобы получить благодаря этой организации то или другое количество ресурсов, – денежных взносов и т. п. – но что мы ставим перед собой задачу превратить каждого члена нашей организации в действительно сознательного бойца, иначе говоря, наша организационная работа должна сопровождаться планомерным революционно‑классовым воспитанием, что является необходимой предпосылкой для стойкости нашей армии.

Другой фактор, который оказывает определённое воздействие на стойкость нашей армии, на степень боеспособности, это – окружение организованной части армии широкой симпатизирующей средой. Мы до низвержения капитализма не сможем организовать большинство рабочих; только после установления диктатуры пролетариата возможно будет добиться, чтобы большинство рабочих было организовано, но добиться политического сочувствия, политической поддержки со стороны большинства и активного вступления неорганизованных слоёв в борьбу, когда борьба начинается, – это является в высшей степени важным моментом в подготовке нашей армии к боям.

Второстепенное, но тем не менее известное значение имеет также и вопрос об «амуниции», если выражаться военным стилем. В нынешних боях совершенно немыслимо, чтобы рабочая организация могла собрать такие суммы, которые могли бы поддержать бастующих на протяжении длительного времени, особенно если их сотни тысяч. Но из этого нельзя сделать тех выводов, которые обычно делали анархисты. Мы стремимся к тому, чтобы собрать возможно большее количество средств для того, чтобы возможно было их использовать во время боя. Пойдут ли эти средства на непосредственную поддержку бастующих, – на агитационно‑пропагандистские цели, на издание литературы и пр. – этот вопрос будет решаться, когда начнётся борьба и видны будут размеры её, но что необходимо в период перемирия и по этой линии готовиться, это не должно подлежать ни малейшему сомнению. Но здесь имеется уже опыт, который должен быть нами учтён. Реформистские союзы на протяжении долгих лет накапливали определённые фонды, причём, чем больше они накапливали денег, тем более осторожными они становились в смысле расходования их. Касса начинала превращаться в цель, и поскольку каждая стачка обязательно связана с расходами, мы видим ещё до борьбы определённый нажим со стороны руководящих реформистских элементов, в смысле избежания стачек, для того, чтобы сохранить накопленные ресурсы. Вот эта тактика реформистов, сводившаяся к тому, чтобы избегать во что бы то ни стало борьбы, с целью сохранить накопленные ресурсы, на другом полюсе – у анархистов и анархо‑синдикалистов – вызывала не только протест против этого, что было бы правильно, но и своеобразную теорию: чем богаче профсоюз, тем хуже; накопление денег превращает автоматически данную организацию в организацию консервативную, иначе говоря, чем меньше в союзе денег, тем лучше. И в этом вопросе, как и во всех остальных, мы отвергаем и реформистскую и анархистскую теорию и практику.

Говоря о подготовке к стачечным боям, необходимо также иметь в виду ту своеобразную теорию и практику, с которой приходилось встречаться на протяжении длительного времени, особенно в латинских странах, по вопросу относительно выгодности и преимущества стихийных забастовок. Длительная подготовка стачки, тщательное собирание сил, сплочение этих сил, собирание огромных масс в организацию – всё это казалось анархистам и анархо‑синдикалистам лишней тратой времени и опасным, ибо они ставили ставку всегда на стихийность, на внезапность выступлений, полагаясь на то, что стихийно вспыхнувшая забастовка также стихийно распространится и без предварительной подготовки. Совершенно очевидно, что такого рода теория, которая имела своим источником недостаточно развитую индустрию в латинских странах, по мере роста промышленности, по мере роста пролетариата, и его организаций должна была исчезнуть со сцены. Правда, имеются ещё остатки этой теории в Латинской Америке, где рабочее движение развивается со значительным опозданием. Там в некоторых странах можно найти остатки этой идеологии и тактики.

Совершенно очевидно, что с точки зрения рационального использования наших сил и серьёзной подготовки к борьбе вопрос относительно использования всех ресурсов, имеющихся в нашем распоряжении, для того, чтобы обеспечить максимум условий для победы, должен стоять перед каждым сознательным пролетарием. Необходимость организационной и политической подготовки стачек, организационно‑пропагандистской подготовки, так сказать, общественного мнения рабочих, является той азбучной истиной, которая к сожалению недостаточно ещё известна очень многим, даже грамотным лидерам в наших рядах, и поэтому я особенно настаиваю, особенно подчёркиваю необходимость серьёзной подготовки каждого стачечного выступления, серьёзной подготовки наших сил для того, чтобы обеспечить максимум условий для успешности борьбы.

Следующее, в высшей степени важное обстоятельство в борьбе рабочего класса, особенно во время острой формы борьбы, каковой является стачка – это выбор момента. Момент борьбы зависит конечно не только от нас. Мы имеем две борющиеся силы, и момент может быть выбран одной или другой стороной. Это нужно всегда иметь в виду, и именно поэтому я с особой силой подчёркиваю необходимость постоянной подготовки нашей армии, так как выбор момента может быть определён не нами, а нашими врагами.

От чего зависит выбор момента? Чем определяется объявление стачки, объявление времени выступления и переход к непосредственным действиям? Как лучше определить этот момент? Совершенно очевидно, что поскольку речь идёт относительно экономических боёв, их места в классовой борьбе, их взаимоотношений с политическими боями, здесь очень большую роль играет вопрос о конъюнктуре рынка. В зависимости от того, какова конъюнктура – имеется ли кризис или расцвет, велика ли безработица в данной отрасли промышленности, каковы цены на мировом рынке или на внутреннем, – в зависимости от всего этот мы можем определить время начала активных действий. И каждый из вас должен понимать, почему экономическая конъюнктура играет такую большую роль в определении момента борьбы. Там, где имеется кризис, массовая безработица и этим создаётся явно выгодная обстановка для предпринимателей, – там борьба сложнее, выступления в виде стачек встречают дополнительные трудности, и поэтому проблема конъюнктуры играет несомненно серьёзную роль в вопросе о выборе момента. Но мы совершили бы большую политическую ошибку, если бы связывали момент экономической борьбы только лишь с экономической конъюнктурой и сделали бы из этого вывод, что в моменты кризиса, в моменты безработицы никакая экономическая борьба невозможна, что стачки в такое время заранее осуждены на неудачу и что поэтому лучше не начинать борьбы. Такой вывод был бы неправильным. Почему? Потому что выбор момента определялся бы только лишь одним из условий, а не всей их совокупностью. Бывают такие положения, когда не выступить нельзя. При наличии кризиса и массовой безработицы может создаться такая обстановка, и она создаётся, когда рабочие для того, чтобы ещё более не ухудшилось их положение, вынуждены выступить коллективно и ударить против классового врага с тем, чтобы, с одной стороны, отстоять завоёванные позиции, и, с другой – добиться некоторых уступок со стороны предпринимателей. Вот почему было бы совершенно неправильно, политически вредно и абсолютно для нас неприемлемо, если бы мы выдвигали такой тезис: экономическая борьба невозможна в период кризиса и безработицы, и поэтому – долой стачки.

Делаются ли такие выводы, имеется ли такого рода теория и практика? Имеется. Эту теорию и практику защищают и проводят в жизнь реформисты. Отказываясь вообще от борьбы против буржуазии, они всё время ставят в центре вопрос о конъюнктуре, а когда имеется благоприятная конъюнктура, они говорят: «Зачем же применять такие дорого стоящие средства борьбы, если мы можем путём переговоров кое‑что получить?» Таким образом, когда конъюнктура плоха – тогда вообще нельзя бороться, когда она хороша – тогда не нужно бороться. Такова реформистская теория и реформистская практика. Совершенно очевидно, что мы не можем стать на такую позицию, не отказавшись от существа наших коммунистических взглядов, не отказавшись от основ революционной тактики. Надо только здесь иметь в виду следующее: чем больше экономический кризис, чем больше безработица, тем более ярко выраженный политический характер принимает экономическая борьба. Почему? Потому что рабочий, подавленный огромной безработицей, рабочий, занятый ещё в производстве, но знающий, что над ним висит дамоклов меч безработицы, чувствует крайнюю недостаточность чисто экономической борьбы, объявления стачки только лишь с узко экономическими требованиями, и поэтому в такие моменты экономические бои тесно переплетаются с борьбой политической, экономические требования сочетаются с требованиями политическими, и происходит особенно быстрый процесс политического просвещения масс, иначе говоря, в периоды кризисов и массовой безработицы массы проходят ускоренный курс политграмоты.

Мы видели, что нужно для армии, мы видели, каков должен быть момент для начала борьбы, т. е. в какой обстановке лучше и выгоднее начать борьбу; мы также видели, что какова бы ни была экономическая конъюнктура, очень часто политическая обстановка и политическая целесообразность заставляют авангард рабочего класса и рабочие массы идти в бой, соединяя экономическую и политическую забастовку, экономические и политические средства борьбы.

Перейдём теперь к следующему, очень важному звену в стачечной борьбе – к проблеме штаба, к проблеме руководства массовым движением, особенно когда массы вышли на борьбу. Штаб играет очень большую роль в борьбе. Это мы знаем из опыта наших партий, из опыта войны, из опыта политической жизни, профсоюзного движения и т. д. Поэтому вопрос относительно руководства, т. е. вопрос относительно того, как должен действовать штаб во время борьбы или как он не должен действовать, имеет очень большое значение.

Основной принцип, установленный в войне и в классовой борьбе, – преимущество наступательных действий. Уже давно военные авторитеты установили, что оборона не может привести к победе. Один из крупнейших немецких военных специалистов Мольтке, – тот Мольтке, который победил в франко‑прусской войне, а не тот Мольтке, который потерпел поражение в последней империалистической войне, – установил, что «армия, постоянно обороняющаяся, никогда не может победить», и поэтому вопрос о наступательной тактике имеет очень большое значение. Только обороняясь, победить нельзя. Это наиболее элементарное и наиболее общеизвестное правило военной стратегии и тактики. Для того, чтобы вам на живом примере показать, как нужно и как не нужно руководить забастовкой, я хочу остановиться на примере последней всеобщей забастовки в Англии, где очень ярко выявились все отрицательные стороны руководства и весь вред и предательский характер такого штаба.

Основное, что бросалось в глаза каждому наблюдателю во время всеобщей забастовки 1926 г. в Англии, что наиболее ярко выступало перед каждым, кто мало‑мальски интересовался событиями в Англии, – это разница между тактикой руководящего штаба рабочих и тактикой руководящего штаба буржуазии. Руководящим штабом бастующих был, как вы знаете, Генеральный совет трэд‑юнионов; руководящим штабом господствующих классов было правительство Болдуина.

Каковы основные черты, выявившиеся на протяжении этой 9‑дневной всеобщей стачки? Это – наступательная тактика со стороны правительства и оборонительная тактика со стороны Генерального совета. В то время как правительство до и во время забастовки подняло и мобилизовало все свои силы для наступления на рабочих с тем, чтобы дезорганизовать, сломить их сопротивление, и с каждым днём усиливало своё политическое и, в частности, военное наступление (мобилизация военных частей), Генеральный совет декламировал о том, что он только защищается, что он не ставит себе никаких политических задач и что он и не думает переходить в наступление. Вообще в принципе такая аргументация возможна. Возможен такой стратегический манёвр, когда, наступая, мы говорим, что защищаемся. Вы помните, что в Октябрьские дни, уже после того, как мы создали военно‑революционный комитет в Петрограде, мы продолжали кричать о том, что мы защищаемся. Это был определённый стратегический с нашей стороны манёвр. Мы говорили, что мы защищаемся, что мы обороняемся, а на самом деле мы вели бешеное наступление. Но далеко не такую тактику проводил Генеральный совет. Он действительно только лишь оборонялся и ничего не делал для того, чтобы переходить в наступление. А между тем генеральный штаб господствующих классов, т. е. враждебная армия, наступала по всей линии.

Второе, что также бросалось в глаза‚ – это то, что буржуазия с самого начала поставила вопрос об этой стачке на политическую почву, на почву: класс против класса. Буржуазия, наступая на рабочих, кричала, что эта забастовка политическая, ибо выступление миллионов рабочих с какими бы то ни было требованиями есть выступление против существующего строя. Это по существу было конечно правильно. А что делал генеральный штаб рабочей армии, что делали генсоветчики? Они говорили: никакой политики, забастовка имеет чисто экономические цели и задачи, она преследует только лишь цель помочь горнякам отстоять свои 10–12% заработной платы, и, выступая перед рабочими массами с такого рода освещением этой забастовки, затушёвывая значение многомиллионной забастовки, генеральный штаб рабочей армии связывал по рукам и ногам эту армию, ибо армия не видела главной цели, армию вели с завязанными глазами.

Третье, что обращало на себя внимание, – это то, что генеральный штаб английской буржуазии проявил огромную смелость и гибкость в борьбе, тогда как генеральный штаб трэд‑юнионов проявил робость, косность, трусость и бесстыдное предательство, боясь, как бы из этой забастовки что‑нибудь не вышло, как бы массы не вышли из повиновения, как бы вместо узких целей, которые были поставлены забастовке, не выплыло на свет божий нечто большее. Смелость и гибкость манёвра у одной стороны, трусость, традиционализм и намеренный предательский отказ от элементарных правил борьбы, тупоумие и непонимание – у другой. Я сказал «непонимание» в условном смысле. Руководители Генсовета понимали, к чему это ведёт, и намеренно затушёвывали характер и содержание борьбы, иначе говоря, они намеренно суживали, намеренно ограничивали, намеренно вгоняли в колодки то движение, которое могло в огромной степени разрастись и принять угрожающий для буржуазии характер.

Наконец четвёртое, что бросается в глаза при сравнении руководства со стороны двух этих штабов, – это использование всех ресурсов, имевшихся у буржуазии и самоограничение со стороны генерального штаба профсоюзов. Буржуазия мобилизовала армию, прессу, поскольку она могла, частный транспорт, она объявила набор добровольцев и через этих добровольцев начала восстанавливать транспорт, она мобилизовала сотни тысяч сынов буржуазии, создавала специальные дружины, которые действовали вместе с полицией и войсками и т. д. Иначе говоря, генеральный штаб армии буржуазии стремился бросить на поле сражения всё, что было в его руках, для того, чтобы подавить движение, расширяя и захватывая новые позиции, вводя в борьбу новые резервы, мобилизуя все свои силы и бросая их в бой. А что делал генеральный штаб трэд‑юнионов? Призывая к забастовке, он боялся расширения её; он уговаривал новые отряды рабочих не бастовать, и на сотни предложений со стороны организованных и неорганизованных рабочих вступить в бой Генсовет отвечал: «Не надо, работайте». Мы видим таким образом с одной стороны – втягивание резервов, концентрацию всех сил, мобилизацию всех ресурсов, переброску с одного места в другое всего, чем располагает буржуазия, и, с другой – трусливое топтание на месте, самоограничение, боязнь вызвать новые силы и боязнь обратиться к массам.

Вот, товарищи, сжатое сопоставление тактики двух штабов. Все преимущества несомненно были на стороне буржуазии. Конечно меньше всего можно требовать, чтобы генсоветчики проявили особенно большую решительность или применили знаменитое изречение Дантона: «Смелость, смелость и ещё раз смелость». Там действовало другое правило: трусость, предательство и ещё раз трусость и предательство. Во всяком случае, когда мы рассматриваем это столкновение классов в этой формально экономической забастовке, мы видим, какие колоссальные преимущества были на стороне организованного штаба буржуазии и какую огромную отрицательную величину для английских рабочих представлял из себя Генеральный совет. Этот пример, как я уже раньше говорил, даёт нам очень много материалов, из которых мы можем видеть, как не нужно руководить забастовкой. Изучая день за днём всё, что происходило в Англии в течение этих 9 дней, читая «British Worker», т. е. тот орган, который Генеральный совет издавал во время забастовки, изучая внимательно все те шаги, которые предпринимали Генсовет и Исполком Рабочей партии, мы видим, что тактика Генерального совета была заранее рассчитана на поражение. Припомним только, что в генеральном штабе рабочей армии были такие руководители, которые всё время бегали во враждебный генеральный штаб и искали соглашений, предлагая всякого рода формулы, как будто бы дело решает та или другая формула, когда массы выходят на улицу. Основное, что определяло тактику генерального штаба рабочей армии во время этой стачки, – это боязнь масс, боязнь развязать активность миллионов. Генсоветчики прекрасно понимали, что стачка, начавшаяся из‑за чисто экономических требований и захватившая миллионы рабочих, не может остановиться на этом, если в неё будут втягиваться всё новые и новые силы и если рабочие будут в дальнейшем сталкиваться с организованной силой государства. Они прекратили забастовку, сдались на милость победителя, ибо они боялись своей собственной армии, они боялись, чтобы армия не начала драться по‑настоящему. Вот смысл маневрирования Генерального совета трэд‑юнионов, вот смысл маневрирования Исполкома Рабочей партии.

Что же нужно для того, чтобы вести армию к победе? Какова основная установка, или основные правила, которые должны определять собой поведение штаба в массовой экономической и политической борьбе? Я в общих чертах говорил об этом в предыдущей лекции. Здесь я хочу более конкретно и на основе опыта указать на те правила, которыми нужно руководствоваться для того, чтобы вести стачечную армию к победе. Я уже говорил относительно первого и главного условия – относительно наступательной тактики , ибо только она даёт нам возможность брать инициативу в свои руки, только наступательная тактика даёт возможность захватить врасплох противника, даёт возможность выбрать момент для удара, даёт возможность определить формы и характер столкновения, и поэтому наступательная тактика является важнейшим условием для победы. Я ещё раз подчёркиваю основное правило стратегии и тактики, что, только обороняясь, победить нельзя .

Второе в высшей степени важное правило, которое нам нужно иметь в виду в борьбе, – это вопрос о постоянном укреплении и увеличении наших сил . Мы должны иметь в виду‚ — я уже об этом говорил — что наша армия основана на добровольчестве и поэтому вовлечение новых сил, расширение стачечной борьбы на новые отрасли, районы, вовлечение резервов – является важнейшим условием победы. Здесь самое опасное то, что мы видели в Англии, — массобоязнь, мысль о том, что, чем меньше отрядов втягивается в бой, тем легче‑де маневрировать. Вопрос об увеличении наших сил, об использовании всех наших ресурсов, о втягивании всё новых и новых подкреплений из нашего пролетарского тыла — является в высшей степени важным условием для победы.

Третье условие – это поднятие активности и инициативы масс . Самое опасное во время стачки – это спокойствие бастующих, это то, когда бастующие спокойно остаются у себя дома и ждут хода событий. Такая тактика может привести к поражению. Каждый рабочий и работница, находящиеся в стачке, должны быть активной силой в борьбе и в смысле открытого выявления путём демонстраций и другими способами воли рабочих масс, и в смысле борьбы против дезертирства с рабочего фронта, и в смысле борьбы против штрейкбрехерства и т. д. и т. д. Надо поддерживать и развивать волю масс к борьбе. Поднятие активности и инициативы масс, вовлечение новых, свежих сил в бой – это в высшей степени важная задача, от разрешения которой зависит успешный ход борьбы.

Четвёртое условие – это установление непрерывной, постоянной связи между всеми частями армии и генеральным штабом . В этих массовых боях особенно опасен отрыв руководящих органов от армии. И в войне отрыв штаба от армии может, как вы знаете, привести к поражению, а здесь это ещё более опасно. Почему? Потому что при добровольческом принципе, на котором построена армия бастующих, особенно необходимо понимание каждым бойцом целей и задач борьбы, особенно необходимо понимание всей массой тех форм и методов борьбы, которые применяет руководящий штаб, особенно необходимы постоянная связь, информация масс, связь между отдельными группами бастующих, постоянная отчётность руководящих органов перед массами и вовлечение этих масс в непосредственные действия.

Пятое очень важное условие в борьбе – это работа по разложению армии противника . Армия нашего противника складывается из разнообразных специальных частей. Здесь имеются и хорошо организованные полицейские части, имеются штрейкбрехерские организации, фашистские дружины, специально мобилизованные добровольцы из буржуазии, имеются солдаты, матросы, инженерные части и пр. Определённые части этой армии противника не поддаются разложению, ну, скажем, специально навербованные дружины, состоящие из буржуазных сынков, фашистские организации, но некоторые специальные части враждебной армии (солдаты, матросы, инженерные части и т. д.) могут быть разложены, и всё внимание в борьбе должно быть направлено на части армии, построенные на принципе всеобщего набора, – на флот и другие военные части буржуазии, которые включают в себя известные слои трудящихся.

Шестое в высшей степени важное правило в борьбе – это вести борьбу всеми средствами. Все средства, которые приводят к победе над буржуазией, хороши, кроме тех, которые приводят к разложению нашей собственной армии. Я бы хотел здесь остановиться на некоторых методах, применяемых в отдельных странах, для того, чтобы показать, что надо очень вдумчиво относиться к методам и формам борьбы и иметь в виду, что выиграть в борьбе против буржуазии можно, только лишь опираясь на силы пролетариата. Я сказал, что все средства хороши для борьбы против буржуазии, но это не нужно понимать так, как это например делалось в Америке в союзе швейников, где во время стачки 1926 г. (это было не только в 1926 г.) союз потратил сотни тысяч долларов для подкупа полиции, чтобы она не мешала, а помогала стачке. Я не знаю, применялись ли такие способы в других странах – как будто нет, но знаю, что в Соединённых штатах это не дало результатов и не могло дать, – потому что полицейские брали деньги, а потом всё‑таки били палками стачечников, так что каждый стачечник платил ещё за то, что получал палочные удары. Когда я говорю относительно применения всех средств в борьбе против буржуазии, я не имею в виду такого рода методов, которые дезорганизуют наши ряды, ни в какой мере не дезорганизуя рядов наших противников.

Для того, чтобы стачка дала определённые результаты, нужно, как я уже говорил, чтобы каждый рядовой рабочий сознательно относился к борьбе, но это возможно только в том случае, если будет большая ясность и определённость цели , поставленной стачкой. Надо во время борьбы свести все лозунги и требования к минимуму; лозунги и требования должны быть сформулированы кратко, сжато и понятно. Поменьше философии и запутанных лозунгов. Чем проще, яснее, общедоступнее будут лозунги и требования, тем легче можно мобилизовать массы и собрать их вокруг этих требований.

Самое опасное в борьбе – это поддаться манёврам наших врагов. «À la guerre comme à la guerre» («на войне, как на войне»), и естественно, что во время боя каждая из армий маневрирует для того, чтобы дезорганизовать и деморализовать враждебную армию. Силы наших врагов огромны. Они располагают многомиллионной прессой, обученным квалифицированным штатом сотрудников, все лучшие научные и литературные силы на стороне буржуазии, церковь на её стороне, и эта многомиллионная пресса каждый день сеет панику, сообщает всякого рода фантастические сведения, вплоть до сообщений о том, что стачка сорвана тогда, когда она ещё не только не закончилась, а идёт в гору. Всё это может деморализовать и дезорганизовать ряды бастующих, и поэтому особое внимание надо обратить на борьбу против всякого рода манёвров буржуазии, против манёвров буржуазной прессы для того, чтобы рабочие не были деморализованы, для того, чтобы дух их не ослаб благодаря паническим сведениям, которые даёт буржуазная пресса, для того, чтобы они не поддались панике; необходимо, чтобы они знали то, что есть во всех районах, где происходит забастовка. Если штаб будет оторван от армии, если мы не сумеем создать такой информации, при которой бастующие будут знать, что происходит, если один район будет оторван от другого, враждебная нам пресса может посеять панику, и стачка может быть сорвана, как бы ни был хорошо настроен руководящий орган и сколько бы он ни вынес хороших резолюций. Каждый бастующий должен знать, что происходит с его товарищами. Мы должны построить всю нашу деятельность во время стачки таким образом, чтобы у массы не было ни на грамм доверия к тому, что пишет буржуазная и социал‑демократическая пресса, иначе стачка осуждена на поражение.

Но манёвры со стороны наших врагов заключаются не только в том, что пресса сообщает всякого рода лживые сведения; манёвры происходят ещё иначе. В самый разгар забастовки со стороны предпринимателей через посредников из либералов или социал‑демократов предлагаются компромиссы, пускаются утки, что имеются‑де выгодные предложения и незачем бастовать, когда можно добиться и без борьбы уступок… Часто даются обещания, делаются широковещательные декларации, устанавливается обязательный арбитраж с «нейтральным» арбитром, и на основе этих деклараций или обещанного арбитража мы имеем со стороны реформистов срыв стачки и предложение бастующим ждать, пока предприниматели выполнят то, что они обещали. Самое опасное – это верить словам и обещаниям предпринимателей и реформистов во время забастовки; самое опасное – это демобилизоваться во время забастовки, не доведя борьбы до конца.

В борьбе в высшей степени важно знать точно свои силы, знать, чем мы располагаем, сколько мы можем втянуть ещё резервов, каково настроение нашей армии, нет ли дезертирства, есть ли приток всё новых и новых сил или стачка начинает идти на убыль. Надо уметь преломить колеблющиеся настроения в массах. Умение определить наличие своих сил, умение точно знать, что мы имеем в данное время, каковы эти силы, можно ли ещё долго напрягать наши силы, – это требует очень большого политического чутья и большого нюха, что даётся только лишь опытом и большой преданностью делу рабочего класса. Но надо знать не только свои собственные силы, но и силы врагов, ибо вслепую бороться сейчас ещё труднее, чем раньше. Знание сил наших врагов облегчает нам борьбу. Конечно, учитывая силы наших врагов, можно прийти к такому заключению, – и к этому приходят реформисты – что, так как враг очень силён, хорошо организован, располагает огромными фондами, всеми силами буржуазного государства и пр., борьба невозможна. Нет, мы должны знать силы врага не для того, чтобы из этого делать панические или пораженческие выводы, а для того, чтобы знать, с кем мы боремся, для того, чтобы точно знать силу сопротивления нашему наступлению.

Самое опасное во всякой борьбе, и особенно в стачечной, это – действовать вслепую. Такая борьба легко может привести к поражению. Опасны также во время стачки упадочные настроения, которые часто возникают среди бастующих благодаря затягиванию стачки, благодаря отсутствию помощи, голоду детей, нажиму со стороны полиции, нажиму со стороны отсталых слоёв рабочих и пр. Паника в рядах армии очень опасна, но она ещё более опасна, когда она охватывает руководящий штаб. Паникёрам в руководящем штабе (стачечные и боевые комитеты) не должно быть места, потому что это специальные организаторы поражения.

Я, товарищи, не могу более подробно останавливаться на целом ряде других правил, которые требуются от штаба, руководящего стачкой, но думаю, что и этого достаточно для того, чтобы усвоить себе направление нашей работы, формы и методы организации стачечной армии, формы и методы руководства стачкой и состав штаба нашей армии.

В связи с этим возникает вопрос: если требуется такое огромное количество серьёзных условий, то как же можно выиграть борьбу в обстановке, когда в ряде крупнейших стран во главе профсоюзов стоят заведомые агенты капитала и когда штаб, составленный из этих агентов, является орудием в руках капиталистов? Мы это видели во время забастовки в Англии, мы это видели во время всех экономических боёв в Соединённых штатах, в Чехо‑Словакии, во Франции, в Японии и других странах. Реформисты вначале противятся забастовке, а когда они не могут её предотвратить, они становятся во главе её с тем, чтобы в решительный момент сорвать борьбу и предать борющихся. Таким образом перед нами встаёт серьёзный вопрос о том, как мы должны в нынешних условиях, когда во главе крупнейших реформистских профсоюзов стоят агенты капитала, тактику которых можно формулировать очень просто: возглавить, чтобы обезглавить, – обеспечить правильное руководство боями? Как это сделать? На этот вопрос дают ответ решения и Коминтерна и Профинтерна последних двух лет о создании выбранных всей массой стачечных и боевых комитетов, которые должны вести борьбу без и против реформистских профсоюзов, без и против агентов капитала. Что означает создание стачечных комитетов или боевых комитетов? Это означает создание штаба, руководящего органа, который должен уметь, на основе огромного опыта и используя то, что уже завоёвано международным рабочим движением, вести массы в бой.

Мы попытались на IV конгрессе Профинтерна, на специальной конференции по стачечной тактике и стратегии в январе 1929 г. в Страсбурге, затем на X пленуме ИККИ определить основную тактическую линию для успешного руководства экономическими боями и формы и методы руководства этими боями. Я хочу здесь остановиться только лишь на решениях Страсбургской конференции по стачечной стратегии и тактике, так как эта конференция наиболее подробно и наиболее конкретно разработала вопрос относительно руководства экономическими боями.

Я не знаю, известны ли вам решения этой конференции. Сомневаюсь, найдётся ли среди вас 25%, которые читали эти решения, поэтому я хочу в нескольких словах указать на сущность принятых решений в надежде, то все 100% слушателей ознакомятся с тем, что было принято на этой конференции. Конференция вынесла подробную резолюцию, в которой имеются следующие главы:

\1. Подготовка масс к стачкам и локаутам.

\2. Формы, характер и функции органов борьбы.

\3. Наша тактика в демократически выбранных стачечных комитетах.

\4. Руководство, а не командование.

\5. Взаимоотношения между стачечными комитетами и реформистским профсоюзным аппаратом.

\6. Проблема единого фронта во время стачек и локаутов.

\7. Рабочие пикеты и дружины самообороны.

\8. Дикие, или неофициальные стачки.

\9. Расширение плацдарма борьбы. Проблема резервов.

\10. Продолжение борьбы после срыва её реформистами.

\11. Как помешать срыву борьбы.

\12. Стачки в странах с расколотым профдвижением.

\13. Стачки в странах фашизма и белого террора.

\14. Методы политизации стачек.

\15. Формы и методы мобилизации профсоюзной оппозиции во всей стране.

\16. Работа среди работниц и жён рабочих.

\17. Формы и методы вовлечения рабочей молодёжи в активную борьбу.

\18. Организация помощи бастующим.

\19. Вопросы информации и связи.

\20. Установление связи с братскими организациями других стран.

Я вам, товарищи, прочёл только лишь оглавление, но не думайте, что я буду вам читать текст. Вы все грамотные, и если вы этих решений ещё не читали, то очень хорошо сделаете, если их внимательно прочтёте, причём не раз и не два, а несколько раз и с карандашом в руке. Но недостаточно только читать, а нужно ещё подумать над прочитанным, и тогда вы увидите, что стачечная конференция в Страсбурге выработала свою резолюцию на основании огромного международного опыта стачечной борьбы. То, что я вам здесь прочитал, не есть продукт отвлечённых соображений, а всё это взято из положительного и отрицательного опыта борьбы. И поэтому каждый из вас, кто несомненно будет не только участвовать, но и руководить забастовкой, должен обратить серьёзное внимание на тот концентрированный опыт, который сформулирован нами в этой резолюции Страсбургской конференции.

Я уже в одной из прошлых лекций указывал на то, что стопроцентной гарантии победы не может быть. Если вы будете действовать на основе изученного опыта, то у вас будут серьёзные шансы на победу. Если же вы будете действовать, не считаясь с опытом, и будете высасывать из пальца методы и формы борьбы, то получите стопроцентную гарантию поражения. Вот почему мне кажется, что самое главное и самое основное для каждого серьёзного коммуниста – это всестороннее изучение накопленного опыта и выработка тактики на основе этого опыта. Стратегия наша определяет линию и направление нашей борьбы, тактика определяет характер каждого отдельного боя, отдельного сражения. Всё предусмотреть заранее нельзя. Нельзя указать для всех будущих стачек, как нужно поступать, но уже сейчас можно очень много сказать о том, как не нужно поступать, и в этом отношении изучение стачек последнего, хотя бы послевоенного, времени, в особенности изучение крупных экономических и политических конфликтов этих лет, в высшей степени поучительно.

В заключение настоящей моей лекции я ещё раз настойчиво предлагаю вам тщательно ознакомится с решениями Страсбургской конференции, в которых вы найдёте ответ на многие вопросы и ряд ценных указаний, которые вам очень пригодятся в вашей политической и организационной работе в ближайший период.

### Глава 5. Стачка, вооружённое восстание и борьба за власть

Четвёртая лекция, 26 марта 1930 г.

Содержание:

Типы коллективных выступлений. Стачки по линии горизонтальной и вертикальной; организованные и стихийные стачки; экономические и политические; наступательные и оборонительные. Стачки солидарности. Характер ведения борьбы. Цели и задачи стачечного движения. Колдоговор как результат стачки. Почему следует отвергать заключённые реформистами централизованные договоры. Связь между частичными требованиями и общеклассовыми задачами пролетариата. Понимание реформизмом и коммунизмом конечной цели стачечного движения. Перевод экономической борьбы на высшую ступень. Сочетание экономической борьбы с политической. Стачка как вспомогательное средство к вооружённому восстанию. Связь между стачкой и гражданской войной. Стачки, направленные против пролетарской власти, – контрреволюционны. Массы и руководящие кадры воспитываются в боях.

Стачка, как мы уже с вами условились, есть коллективное действие лиц наёмного труда, и поэтому в высшей степени важно обратить внимание на характеристику стачек и рассмотреть разные типы коллективных выступлений.

Если взять стачки с точки зрения их объёма, размера, то можно подразделить их на следующие группы: стачки, охватывающие часть завода или завод, группу предприятий, целый район, целую провинцию или всё государство, причём эти стачки могут идти по линии горизонтальной , охватывая рабочих нескольких или всех производств, скажем, стачка рабочих разных категорий в группе предприятий, в районе, в провинции или в целом государстве, или по линии вертикальной , охватывая рабочих только одного производства, скажем, стачка металлистов одного завода, группы заводов, одного района, целой провинции или стачка металлистов во всём государстве. Таким образом можно горизонтально и вертикально рассматривать данное коллективное выступление рабочих для того, чтобы определить размеры и охват его.

Но стачки характеризуются также и с точки зрения того, как они возникают: возникли ли они в результате организованного сговора и по заранее выработанному плану или они вспыхнули неожиданно. Под этим углом зрения мы можем делить стачки на организованные и стихийные .

По тем целям, которые стачки себе ставят, по тем требованиям, которые выдвигают рабочие, вступившие в борьбу, можно подразделить стачки, конечно условно, на экономические и политические .

По методам борьбы стачки можно делить на наступательные и оборонительные . Одно дело, когда рабочие, прекращая работу, предъявляют ряд требований, которые повышают их жизненный уровень или расширяют их права, а другое дело, когда рабочие, прижатые к стене, вынуждены для защиты завоёванных позиций прекратить работу. Конечно, оборонительная стачка может перейти в процессе борьбы в наступательную, но тем не менее очень важно определить исходный пункт стачечного движения.

Стачки можно и нужно рассматривать также под углом зрения того, предъявляют ли рабочие какие‑либо требования или они выступают в защиту требований, выставленных уже другими. Те стачки, которые возникают в связи с тем, что рабочие поддерживают требования других рабочих, известны под именем стачек солидарности .

Наконец стачки можно рассматривать с точки зрения характера ведения борьбы. В этом отношении опыт мирового стачечного движения в высшей степени богат. Мы имеем крайнее разнообразие форм и методов воздействия рабочих на предпринимателей. Есть стачки, которые можно назвать перемежающимися , т. е. борьба организована таким образом, что забастовка происходит не одновременно в целом ряде предприятий, а одно предприятие может бастовать за другим для того, чтобы дезорганизовать всё производство. Помимо этого мы имеем на основе опыта целый ряд и других методов, являющихся результатом инициативы и творчества масс и имеющих целью усилить действие стачки на предпринимателя или на группу предпринимателей. Эти методы вытекают из объективной обстановки, из того правового положения, в котором находятся рабочие, и могут быть применены в зависимости от того, в какой мере данная форма борьбы соответствует внешним обстоятельствам. Возьмём такой пример: страны, где стачка является уголовным преступлением и где государственная власть предпринимает самые свирепые меры к подавлению стачки, в таких странах стачки, организованные и стихийные, тем не менее происходят; в результате этих стачек, правда, имеются всегда жертвы, но всё же путём стачек рабочий класс прорывает все проволочные заграждения, которые стоят на его пути. Но бывают моменты, когда рабочим трудно по тем или другим причинам забастовать и уйти из предприятия. В этих случаях применяется такой метод: рабочие остаются на предприятии, но работают замедленным темпом ; или, оставаясь на предприятии, они прекращают работу каждые полчаса и разгуливают по мастерским; или вскоре после прихода они прекращают работу, станки вертятся вхолостую, а рабочие остаются весь день на предприятии. Есть десятки и сотни способов воздействия рабочих на предпринимателя, которые известны нам из опыта борьбы не только последних лет, но даже из опыта стачек последних недель, имевших место в некоторых странах в феврале и марте текущего года. В общем‚ каковы бы ни были формы, размеры и характер коллективного выступления, методы, которые применяются рабочими, прекратившими работу, – все эти коллективные выступления должны ставить перед собой совершенно определённые конкретные цели и задачи, и поэтому вопрос относительно целей и задач каждой стачки или всего стачечного движения в целом имеет для нас конечно очень большое значение.

При определении целей и задач стачечного движения мы должны исходить из ближайших непосредственных целей и задач данного выступления и из целей и задач стачечного движения в целом. Прежде всего относительно непосредственных целей и задач.

Каждая стачка связана, как вы знаете, с выработкой и предъявлением требований. Если попытаться уложить эти требования, которые определяют характер стачки, в несколько рубрик, мы получим следующее. Предъявление ряда требований, непосредственно касающихся экономического положения рабочих, обычно является наиболее примитивной, первичной, формой коллективных выступлений, наиболее распространённой, наиболее общей и находит своё выражение во всех решительно стачках, независимо от их размера и характера, от того, возникли ли они стихийно или организованно. Сюда входят такие требования, как повышение или сохранение заработной платы, улучшение условий труда, охрана труда, сокращение рабочего времени, выплата пособий увольняемым и т. д., – словом, целый ряд таких требований, которые охватывают непосредственные материальные интересы рабочих предприятия, регулируют взаимоотношения рабочих с предпринимателем и известны под именем экономических требований . Это те требования, которые имеют своей задачей улучшить материальное положение лиц наёмного труда и поднять их жизненный уровень.

Имеется ряд других требований, которые предъявляются в стачечных конфликтах и которые также имеют уже значительную давность, – это требования, которые мы часто называем правовыми. Например – стачка за признание предпринимателем профсоюза; стачка, направленная против приёма штрейкбрехеров на предприятие; стачка, имеющая своей задачей установить определённые права профсоюза в части приёма и увольнения рабочих; стачка, связанная с установлением правил внутреннего распорядка в предприятии и т. д.‚ – словом, целый ряд требований, которые касаются не столько непосредственных, материальных интересов данного рабочего или рабочего коллектива, а касаются прав рабочего в предприятии, его взаимоотношений с предпринимателем и защиты его от предпринимательского произвола.

Можно перечислить десятки таких требований, характер которых вы уже видите из нескольких приведённых мною примеров. Стачки, возникающие по этим поводам или имеющие такие цели и задачи, продолжаются, как показал опыт, от нескольких минут до многих месяцев, в зависимости от соотношения сил между борющимися, от степени организованности рабочих, степени организованности предпринимателей и тех методов, которые применяют обе борющиеся стороны. В результате таких стачек обычно бывает устный или письменный договор, регулирующий на определённое или неопределённое время те вопросы, которые поднимались рабочими. Если рабочие проигрывают, то они конечно идут работать на старых условиях; если имеются частичные уступки или уступки по всем пунктам, то это фиксируется на бумаге или в той или другой форме доводится до сведения рабочих. Мы таким образом видим, что в результате такого столкновения получается некоторое временное перемирие, которое находит своё отражение в том или ином документе, носящем название коллективного договора , если этот договор заключается между профсоюзом или группой рабочих и предпринимателем.

Что такое коллективный договор? Это юридическое выражение соотношения сил между борющимися сторонами в данный момент, и задача борющейся стороны заключается в том, чтобы, исходя из завоёванных позиций, идти дальше, т. е. если рабочим удалось в результате данного конфликта, добиться тех или иных требований, то первое условие для них всегда быть наготове для того, чтобы отстаивать то, чего они добились. Второе условие – это иметь в виду, что договор есть только лишь передышка и что он будет выполняться только в той мере, в какой рабочие будут организованы и достаточно сильны, чтобы защитить себя от постоянного воздействия классового врага. Но если коллективный договор или тарифный, как его ещё называют, является юридическим выражением соотношения сил в данный момент между борющимися сторонами, то возникает вопрос: всякий ли коллективный договор действительно отражает соотношение сил? Нет, не всякий. Договор, заключённый революционным союзом, революционными рабочими, – это одно, ибо это есть юридическое выражение соотношения сил между борющимися сторонами в данный определённый момент, а договор, заключённый реформистским союзом, отражает только лишь наличие единого фронта между предпринимателями и реформистами против интересов рабочих. Таким образом сам по себе тарифный или коллективный договор нам ничего не говорит, если мы не дадим анализа, кто этот договор заключал, при каких условиях и в результате чего он заключён.

Вы знаете, что на протяжении долгих лет профессиональное движение добивалось централизованных договоров, полагая, что, чем централизованнее договор, тем он лучше для рабочих данной отрасли промышленности и для всего пролетариата в целом. Но, товарищи, жизнь диалектична, и если мы возьмём сейчас проблему коллективных договоров в таких странах, как Германия, Англия, Соединённые штаты и т. д., и вспомним, что договоры там заключаются социал‑фашистами, заключаются за кулисами, за спиной рабочих, то совершенно очевидно, что мы должны решительно выступать против централизованных договоров на данном этапе не по принципиальным мотивам, а потому, что эти договоры представляют собой централизованное предательство интересов рабочего класса. Договоры должны заключаться в этих странах самими рабочими через выбранные ими специальные тарифные комитеты в том масштабе, в каком мы в состоянии вести и довести борьбу до конца (предприятия, группы предприятий, производства и т. д.).

Но если стачка, имеющая своим исходным пунктом предъявление ряда экономических или правовых требований, очень часто заканчивается временным перемирием, то иначе обстоит дело с теми стачками, которые ставят перед собой более широкие и более всеобъемлющие цели. Я говорил относительно стачек с предъявлением экономических или правовых требований, но мы знаем десятки, сотни и тысячи случаев, когда рабочие коллективно выступают с предъявлением общеклассовых требований, когда рабочие предъявляют требования не к отдельному предпринимателю или к отдельной группе предпринимателей, а предъявляют их исполнительному органу класса капиталистов, т. е. буржуазному или социал‑демократическому правительству. Эти стачки, как вы знаете, носят название политических .

Какие требования обычно предъявляются во время таких выступлений? Нам известно из опыта огромное количество стачек с требованиями например открытого существования профсоюзов, против роспуска профсоюзов, стачек в защиту рабочими своей печати, стачек с лозунгом всеобщего избирательного права, стачек против опасности войны, в защиту СССР, против фашизма и фашистского террора, против реакционных мероприятий господствующих классов, ограничивающих или отнимающих завоёванные рабочим классом позиции и т. д. Все эти стачки независимо от размера и охвата имеют общеклассовый характер. Возьмём например стачки 1 августа прошлого года, стачки 6 марта текущего года или первомайские стачки 1929 г. Ни 1 мая, ни 1 августа, ни 6 марта не было всеобщих стачек, были частичные стачки, охватывавшие часто одно предприятие, группу предприятий или один район, но тем не менее эти стачки носили глубоко политический, общеклассовый характер. Почему? Потому, что цели этих стачек были общеклассовые, потому что вступившие в борьбу рабочие с самого начала выставляли такие требования, которые касаются рабочего класса в целом, и совершенно очевидно, что такого рода стачки, такого рода выступления не могут кончаться коллективным договором. Совершенно очевидно, что стачки, направленные против войны, против фашистской диктатуры в защиту Советского Союза, стачки с требованием государственного страхования безработных, семичасового рабочего дня, открытого существования классовых организаций пролетариата – эти стачки не могут кончаться юридическим договором между борющимися сторонами.

От характера, размера стачки, степени остроты выступления рабочих масс, от размаха движения зависит, уступят или не уступят по данному вопросу господствующие классы, сочтут ли они необходимым сделать какую‑нибудь диверсию, – или такого рода выступления рабочих вызовут ещё больший террор, ещё больший нажим со стороны буржуазии. Но в том и в другом случае мы имеем перед собой такого рода стачки, которые расшатывают капиталистическую систему, ибо они направлены против этой системы.

Этим самым, товарищи, мы подходим к проблеме частичных требований и конечной цели стачечного движения. Я говорил о том, что подавляющее большинство стачек возникает из той объективной обстановки, в которой находятся рабочие, и что рабочие выставляют ряд экономических, правовых или общеклассовых требований. Какова же связь между этими частичными требованиями, касающимися непосредственных интересов рабочих, и теми общеклассовыми требованиями, о которых я говорил? В установлении связи между частичными требованиями и общими задачами рабочего движения и заключается революционная сущность мирового коммунистического движения. Мы не рассматриваем изолированно отдельные выступления, отдельные требования рабочих, как бы скромны они ни были, как нечто совершенно оторванное от классовой борьбы. Мы всё время – и в этом суть нашей коммунистической тактики – стремимся к тому, чтобы связать самые насущные, самые непосредственные, самые жизненные интересы широчайших масс с теми общими задачами, которые стоят перед этими массами. И в этом основное отличие коммунистов от реформистов и оппортунистов. Реформизм рассматривает удовлетворение экономических требований рабочих как конечную цель. Теперь вообще реформисты всё реже и реже руководят забастовкой, но даже тогда, когда они руководят, они имеют своей задачей возможно скорее её кончить без ущерба для капиталистического общества. Мы же ставим перед собой другую цель: закончить каждую забастовку с максимальным ущербом для капиталистического общества .

Я хотел бы здесь привести несколько примеров, как мировой коммунизм понимает конечную цель стачечного движения. Мы находим в резолюции XI съезда всесоюзной коммунистической партии «О роли и задачах профсоюзов в условиях новой экономической политики» (в 1922 г.) формулу, написанную Лениным, которая заслуживает самого глубокого внимания со стороны каждого коммуниста. Определяя разницу между профсоюзами в капиталистическом и советском государстве и проблему стачек, резолюция говорит следующее:

«Конечной целью стачечной борьбы при капитализме является разрушение государственного аппарата, свержение данной классовой государственной власти ».

Я обращаю ваше внимание на эту формулу, ибо в этом суть нашего коммунистического воззрения на цели и задачи стачечного движения. Ведь мы, организуя стачки, вовлекая рабочих в массовое движение, ставим перед собой не только задачу непосредственного удовлетворения тех или других требований, – это является побочным результатом революционной борьбы, – но мы, коммунисты, организуя стачечное движение, отдаём себе отчёт в том, что конечной целью стачечного движения является, как говорит эта резолюция, «разрушение государственного аппарата буржуазии и свержение данной классовой государственной власти ».

Этим самым в очень яркой форме определена связь между частичными требованиями и конечной целью и устанавливаются звенья, которые ведут от элементарных экономических требований к общеклассовым задачам пролетариата, и этим самым устанавливается водораздел между коммунизмом и реформизмом. Но одновременно с этим устанавливается нечто ещё очень важное. Если мы должны связывать частичные требования с конечной целью, то это означает, что мы должны всегда стремиться переводить стачки, начинающиеся из‑за элементарных требований, на высшую ступень, иначе говоря‚ стремиться к тому, чтобы экономические стачки переходили в политические. Переплетение экономических и политических стачек является важнейшей задачей нашей коммунистической тактики. В этом переплетении экономических и политических стачек существо нашей революционной тактики. В разделении этих стачек, в разграничении их, в отрыве одной формы борьбы от другой – суть и реформистской и анархо‑синдикалистской тактики.

Но можно ли в каждый данный момент в каждой стачке произвести эту операцию – переплетение? Можно ли каждую данную стачку, независимо от её размеров, независимо оттого, скольких рабочих она охватывает, перевести на высшую ступень? Бывают случаи, когда стачки, начавшиеся за элементарные экономические требования, быстро кончаются, не обрастая ещё целым рядом других требований, и следовательно в процессе борьбы нам не удастся перевести эти стачки на высшую ступень. Но это происходит всё реже и реже, потому что напряжённость классовых взаимоотношений, рост классовой ненависти широких масс на почве капиталистической рационализации, массовой безработицы, снижения жизненного уровня, обнищания и пр. и пр. – всё это органически переплетает экономические забастовки с политическими, и характерная особенность подъёма в рабочем движении последних лет – это органическое переплетение экономических и политических боёв. Можно установить как правило: чем выше подъём, чем напряжённее классовые взаимоотношения, чем большие массы охвачены движением и недовольством, тем теснее переплетаются экономические и политические бои.

В своём докладе о русской революции, который Ленин сделал 9 января 1917 г. в Цюрихе, он, давая характеристику 1905 г. и той стачечной волны, которая охватила тогда рабочие массы царской России, говорил следующее:

«Исключительно своеобразным было сплетение экономических и политических забастовок во время революции. Не подлежит сомнению, что только самая тесная связь этих двух форм стачек гарантировала большую силу движения ».

Я прошу вас, товарищи, вдуматься в эту формулу: «Только самая тесная связь этих двух форм стачек гарантировала большую силу движения ».

Почему? Потому что, когда массы поднимаются и их недовольство переливается через край, то мы совершили бы величайшее преступление против рабочих, совершили бы величайшую тактическую ошибку, если бы мы сказали рабочему: «Ты бастуй только лишь в виде протеста или в виде демонстрации; или бастуй против самодержавия, не выставляя никаких экономических требований». Такая общая цель понятна для известного слоя рабочих, но каждый рабочий, когда он уже выступает, хочет получить немедленно нечто реальное от своей борьбы, он должен из этой борьбы извлечь нечто существенное, осязательное, а получить это он может только в том случае, если одновременно предъявляются также экономические требования, т. е. если происходит давление по линии и политической и экономической. Иначе говоря, тесное переплетение экономических требований с политическими в огромной степени усиливает нажим рабочего класса, ибо привлекает к этому выступлению новые слои рабочих, которые, втягиваясь в борьбу, поддерживают это движение в известной степени из‑за тех экономических требований, которые выставляются в этой борьбе. Это переплетение, эта органическая связь, сочетание элементарных, повседневных экономических требований с нашей конечной целью, и есть фундамент, основа нашей коммунистической тактики в рабочем движении.

Эта формулировка Ленина подтверждается опытом всех решительно массовых движений. Относительно 1905 г. вы имеете свидетельство Ленина, которое я вам привёл. В 1917 г., после Февральской революции, после свержения самодержавия, мы имели широко разлившееся стачечное море с предъявлением экономических требований: 8‑часовой рабочий день, повышение заработной платы и т. д. и т. п. И эти экономические требования, нарастая, обостряясь, усиливаясь, захватывая всё новые и новые слои рабочих, объединили весь пролетариат в единый класс, что привело уже в октябре к борьбе рабочего класса за власть. Можно взять и революционные выступления в других странах, скажем, революцию 1918 г. в Германии или революцию в Австрии, в Венгрии – везде мы видим это переплетение экономических боёв с политическими. Конечно всё зависит от руководящей партии. Если наша партия ставила во главу угла политические требования, сочетая их с экономическими, то германская социал‑демократия в 1918 г. направляла внимание рабочих на 8‑часовой рабочий день, на социальное законодательство, отрывая их от политических проблем, стоявших перед рабочим классом, от проблемы борьбы за настоящую пролетарскую власть.

Отрицательным примером может служить тактика китайской компартии в революции 1925–1927 гг., когда на экономические требования рабочих и крестьян компартия под давлением Гоминдана отвечала: «Сперва победа Национальной революции, захват Пекина и пр., а потом будет решён вопрос о 8‑часовом рабочем дне, о земле крестьянам». Эта оппортунистическая тактика разрыва политики и экономики была несомненно одной из причин поражения революции 1925–1927 гг.

Опыт таким образом ставит перед нами во всей своей остроте вопрос относительно сочетания экономической борьбы с политической, перевода экономических забастовок на высшую ступень, сочетания элементарных повседневных требований с общеклассовыми целями и задачами пролетариата и, в связи с этим, ожесточённой борьбы не только против реформизма, но и против левых фразёров, не понимающих всей важности и необходимости для успеха революционной борьбы выставления частичных требований, воспитания рабочих масс в борьбе за частичные требования и подведения широких масс от частичных требований к общеклассовым задачам пролетариата.

Совершенно не случайно Коминтерн с первого дня своего основания, а потом чуть ли не на всех конгрессах, со всей силою подчёркивал необходимость борьбы за частичные требования. Почему? Да потому, что были такие товарищи, которые говорили: «Мы живём в эпоху социальной революции, перед нами стоит общий лозунг диктатуры пролетариата. Что же мы будем сейчас заниматься вопросами заработной платы, 8‑часового рабочего дня, страхования и пр.? Зачем всё это? Это мелочи, которые не имеют никакого значения. Мы должны заниматься только лишь общеклассовыми задачами пролетариата». Это звучит очень лево, но это имеет в корне оппортунистический характер. Почему? Да потому, что левыми фразами хотят прикрыть свою пассивность в настоящее время. Нам обещают, что в будущем мы, мол, будем бороться за власть, и поэтому можно сейчас ничего не делать. Извините, нам того мало. Надо и в настоящем бороться за то, что волнует и интересует рабочие массы. Надо уметь организовывать массу на основе тех требований, которые её волнуют в настоящее время. Поэтому внешняя революционность, которая звучит в отказе от частичных требований, прикрывает собой пассивность, непонимание элементарных задач нашей большевистской тактики и сектантское отношение к массам. Надо брать массу такой, какая она есть, и надо знать, что широчайшие массы, миллионы могут быть двинуты только на основе тех требований, которые их волнуют в данный момент. И тот, кто заменяет частичные требования общеклассовыми задачами, или тот, кто отбрасывает их, тот никогда не сумеет руководить массовым движением, ибо большевистское искусство, искусство большевистской тактики всегда заключалось в этом соединении частичных требований с общеклассовыми задачами, в сочетании экономических и политических боёв.

Дальше. Если правильна формулировка, данная Лениным о том, что конечной целью стачечного движения является низвержение власти буржуазии, – а это не подлежит для нас с вами ни малейшему сомнению, – то этим самым мы подходим к проблеме восстания, иначе говоря, этим самым стачка упирается в проблему восстания. Каковы условия для восстания? Об этом также неоднократно говорил и писал Ленин. Для успешности восстания необходимо разложение господствующих классов, огромное возбуждение в массах и неумение со стороны буржуазии удержать массы, подчинить их себе, так, как она делала раньше, и кроме того конечно необходим субъективный фактор, т. е. наличие серьёзной большевистской партии. Но для того, чтобы мы массовую стачку, охватывающую целое производство или всю страну, успешно повели, чтобы эта стачка потрясла государственную власть, чтобы она нанесла решительный удар капиталистической системе, для этого тоже нужен очень серьёзный субъективный фактор. Можно мыслить себе политическую стачку, охватывающую всю страну, которая не кончается восстанием. Мы видели много таких примеров. Но совершенно немыслимо успешное вооружённое восстание против капиталистической системы без массовой стачки.

Таким образом массовая политическая забастовка является преддверием вооружённого восстания , она является введением, необходимой предпосылкой вооружённого выступления масс и борьбы масс с оружием в руках за власть. Там, где вооружённое восстание или борьба с оружием в руках не опиралась на массовую забастовку, там восстание обычно заканчивалось неудачей, и это естественно.

Что означает восстание? Это есть ещё более острая форма классовой борьбы, чем стачка. Но для того, чтобы эта более острая форма борьбы нанесла максимальный ущерб нашему врагу, необходимо мобилизовать все силы, необходимо дезорганизовать нашего классового врага, дезорганизовать его с точки зрения государственной (приостановка железных дорог, приостановка передвижения военных частей и т. п.). Надо дезорганизовать общественную жизнь, надо внести панику в господствующие классы, надо иметь силу, которая выступает против предпринимателей и против всех защитников капиталистической системы. А всего этого можно добиться только лишь при массовой политической забастовке, когда рабочие выходят на улицу.

Таким образом для того, чтобы вооружённое восстание удалось, необходимо, чтобы этому восстанию предшествовала массовая политическая забастовка, чтобы она, поднявши огромные массы, этим самым поддержала бы вооружённое выступление части рабочего класса.

Политическая стачка нужна для успеха восстания, но как только восстание начинает побеждать, стачку нужно немедленно прекратить, потому что необходимо овладеть всей экономической жизнью страны. При победоносном восстании затягивание стачки будет уже в интересах контрреволюции, а не в интересах революции.

Мы видели очень своеобразное положение в Октябрьские дни: когда восстание началось, рабочие вышли из предприятий в первые несколько дней, а когда восстание начало побеждать, рабочие вернулись на предприятия, а государственные служащие забастовали против новой власти. Мы имели таким образом ряд контрреволюционных забастовок.

Вы видите, что не всякая стачка и не во всякое время благо . В момент наиболее острой борьбы, когда рабочие начали разрушать старый государственный аппарат и захватывать фабрики, банки и пр.‚ мы столкнулись со стачками во всех государственных учреждениях, включая государственный банк, для того, чтобы не дать рабочим овладеть теми командными высотами, которые им нужны были, чтобы нанести максимально чувствительный удар буржуазии. Мы видели попытки устроить стачку на телефонных станциях, на железных дорогах и т. д. и т. п. уже после победоносной Октябрьской революции.

Таким образом, правило, которое мы должны установить, заключается в следующем: стачка должна предшествовать восстанию, но она должна быть немедленно прекращена, как только восстание начинает побеждать, и рабочий класс должен с величайшей энергией подавлять всякую стачку, которую провоцируют враги пролетарской революции для того, чтобы создать трудности на пути пролетариата .

Если вопрос относительно связи политической стачки с восстанием ясен, то ещё более ясны конечно взаимоотношения между стачкой и гражданской войной. Совершенно очевидно, что они зависят от того, каков характер этой гражданской войны. Если перед нами гражданская война такого типа, который мы имели после Октябрьской революции, т. е. эта попытка старых господствующих классов опереться на все реакционные силы для того, чтобы низвергнуть власть рабочего класса, то в таких условиях всякая стачка является конечно преступлением против рабочего класса.

Таким образом во время гражданской войны мы заинтересованы в том, чтобы с величайшей решительностью подавлять всякие попытки забастовочного движения, которые направлены против власти рабочего класса.

Но, товарищи, допустима ли стачка в недрах пролетарского государства, когда гражданская война заканчивается и оно переходит на мирные рельсы, как это было по окончании гражданской войны в России? На этот счёт та же резолюция XI съезда, написанная в связи с новой экономической политикой, даёт нам очень интересный ответ. Определив конечную цель стачечной борьбы при капитализме, резолюция дальше говорит следующее:

«А при пролетарском государстве переходного типа, каково наше, конечной целью всякого выступления рабочего класса может быть лишь укрепление пролетарского государства и пролетарской классовой государственной власти путём борьбы с бюрократическими извращениями этого государства, с его ошибками и слабостями, с вырывающимися из‑под его контроля классовыми аппетитами капиталистов и т. п. Поэтому, ни компартия, ни советская власть, ни профсоюзы никаким образом не могут забывать и не должны скрывать от рабочих и трудящихся масс того, что применение стачечной борьбы в государстве с пролетарской государственной властью может быть объяснено и оправдано исключительно бюрократическими извращениями пролетарского государства и всяческими остатками капиталистической старины в его учреждениях, с одной стороны, и политической неразвитостью и культурной отсталостью трудящихся масс – с другой».

Вы видите, Ленин, формулируя эту резолюцию, не подходил абстрактно к вопросу о стачке в пролетарском государстве. Он говорил, что такая стачка возможна, при известных условиях она даже может быть оправдана, может быть объяснена. Но чем она может быть объяснена? Тем, что в аппарате государства имеются чуждые, враждебные пролетарскому государству элементы, против которых надо выступать, и, с другой стороны, может быть объяснена недостаточной культурностью рабочего класса, который очевидно не может найти другого метода для того, чтобы провести в жизнь те мероприятия, которые он считает правильными. Принципиально таким образом в 1922 г., в начале нэпа, не отрицалась возможность забастовки даже в государственных предприятиях, а в частных или концессионных это конечно само собой разумеется.

Это противопоставление стачки в государстве капиталистическом стачке в государстве переходного типа является результатом не отвлечённой теории, а прямым результатом того огромного опыта, который даёт нам сочетание мирового рабочего движения и Октябрьской революции. И поэтому формулировки, данные Лениным, заслуживают быть изученными, заслуживают того, чтобы мы помнили, в чём суть, в чём цель и каковы задачи стачечного движения в капиталистическом государстве.

Мы с вами таким образом рассмотрели взаимоотношения между стачкой, восстанием и борьбой за власть, и я хочу сделать из этого некоторые выводы. Мы сейчас переживаем период подъёма, а подъём, как вы знаете, характеризуется обычно повышенной активностью масс и выступлением на историческую арену всё новых и новых слоёв трудящихся. Чем острее становится обстановка, тем разнообразнее методы, которые применяют массы в борьбе. Поэтому мы не можем исключать применение новых, нам до сих пор ещё неизвестных, методов борьбы, которые вызываются в каждый данный момент данной обстановкой. Мы не можем сказать, что международный опыт, который мы накопили, включая и нашу революцию, исчерпывает уже всё на будущее время. Ни в коем случае. Не только возможно, но более чем вероятно, что в новой обстановке мы увидим огромное количество всё новых и новых форм и методов борьбы, в которых творчество, инициатива, самобытность масс найдут своё отражение. Надо иметь в виду, что чем революционнее становится обстановка, тем разнообразнее и часто неожиданнее формы борьбы. В том же докладе в январе 1917 г. в Цюрихе Ленин говорил:

«В революционную эпоху пролетариат может развить энергию борьбы во сто раз большую, чем в обычное спокойное время. Это говорит о том, что человечество вплоть до 1905 г. не знало ещё, как велико, как грандиозно может быть и будет напряжение сил пролетариата‚ если дело идёт о том, чтобы бороться за действительно великие цели, бороться действительно революционно!»

За два месяца до Февральской революции Ленин как будто поднимает завесу над историческими событиями и предсказывает такую огромную активность и такое напряжение сил пролетариата, которого история не знала и о котором мы даже ещё представления не имели. Октябрьская революция подтвердила этот прогноз, данный Лениным.

А что означает огромное невиданное напряжение сил? Это означает, что в процессе борьбы рабочий класс изыскивает в каждый данный момент всё новые формы и способы наступления на буржуазию, и поэтому мы должны всячески изучать исторический опыт, но мы не должны ни на минуту сомневаться в том, что каждый день будет всё более и более обогащать наш опыт.

Если само движение будет обогащать наш опыт, то из этого надо сделать тот вывод, что только в том случае вы сумеете руководить движением, если вы будете в гуще этого движения. Воспитание масс и воспитание руководящих кадров происходит в боях.

В том же докладе Ленин говорил:

«Действительное воспитание масс никогда не может быть отделено от самостоятельной политической и, в особенности, от революционной борьбы самой массы ».

Нельзя отделить воспитание масс от борьбы этих масс. Но ещё менее можно отделить ваше революционное воспитание от активного участия в борьбе, и я думаю, что только в той мере, в какой вы будете активно участвовать в борьбе, в той мере, в какой вы будете с массами, вы действительно станете настоящими большевиками. Если же вы зароетесь в книжки после окончания школы и будете из себя вытягивать какие‑нибудь абстрактные положения и теорийки, то в лучшем случае вы придумаете несколько никому ненужных формул, а в худшем случае вы окажетесь вне рабочего и вне коммунистического движения. Вот почему, товарищи, я ещё и ещё раз подчёркиваю: в гущу масс, с массами! – и только тогда вы сможете быть во главе масс.

### Приложение 1. О стачечной тактике

Решение Страсбургской международной конференции по стачечной тактике, январь 1929 г.

#### Введение

Огромные экономические столкновения и бои, происшедшие за период от IV конгресса Профинтерна в ряде стран – в Германии, Польше, Франции, Греции и т. д. – и охватившие десятки и сотни тысяч рабочих, – с полной несомненностью подтвердили не только правильность экономического и политического анализа, данного конгрессом в отношении важнейших капиталистических стран, но и намеченной им стачечной тактики и стратегии.

С самого начала своего возникновения, а в некоторых случаях в процессе развёртывания, эти забастовки и локауты носили, во‑первых, массовый и политический характер и, во‑вторых, выявили несомненные элементы наступления и контрнаступления со стороны рабочих масс.

Не подлежит никакому сомнению, что, в связи со всё усиливающейся рационализацией, наступлением капитала и увеличивающейся активностью рабочих масс, мы находимся в начале нарастающей волны политических и экономических схваток между трудом и капиталом и что только действительно революционное руководство этими боями может способствовать успешности борьбы. Это обстоятельство обязывает сторонников Профинтерна к тому, чтобы все усилия направить на то, чтобы вырвать руководство борьбой из рук предателей‑реформистов и взять на себя самостоятельное руководство экономическими боями.

Среди множества тяжёлых и сложных препятствий, которые приходится преодолевать революционным профсоюзам и сторонникам Профинтерна внутри реформистских союзов, наиболее серьёзными являются оппортунистические уклоны и тенденции, оказывающиеся результатом воздействия реформистов на наименее устойчивые элементы в наших собственных рядах. Эти оппортунистические уклоны и тенденции выражаются в профсоюзном легализме (страх перед нарушением уставных рамок, законопослушность распоряжениям реформистской бюрократии и т. п.), в отставании от масс, недооценке их боеспособности и недостаточном понимании связи между экономическими и политическими боями. Эти оппортунистические ошибки особенно ярко выявились во время крупных экономических столкновений, требующих высокого боевого напряжения, выдержки, гибкости, умения применять на деле установленную IV конгрессом революционную тактику. Все шатания и колебания в наших собственных рядах должны быть самым решительным и настойчивым образом преодолены уже в ближайший период времени.

Один из самых слабых пунктов в работе революционных профсоюзов и профсоюзной оппозиции – это недостаточное изучение опыта борьбы. Стачечная волна, хотя бы даже последних нескольких месяцев, даёт богатейший материал, который может быть использован в грядущих боях. Борьба за самостоятельное руководство экономическими боями при систематическом штрейкбрехерстве реформистского профсоюзного аппарата будет становиться с каждым днём всё более и более общим явлением, но формы и методы этой борьбы меняются в зависимости от страны и специфических особенностей данной промышленности, соотношения сил в рабочем классе и проч.

Как вести эту борьбу? Какие органы создавать? Как в процессе борьбы парировать наступление предпринимателей, реформистов? Как вовлечь неорганизованных, женщин, молодёжь? Как мобилизовать весь рабочий класс на помощь борющемуся отряду – таковы те вопросы, которые встают перед каждым участником и руководителем современных экономических конфликтов. И здесь опыт Лодзи был бы очень полезен для Германии и Франции, опыт французский мог бы быть использован в Германии, опыт немецкий мог бы быть использован в других странах. Мы мало изучаем, что сделано и как сделано, часто действуем по старинке, импровизируем даже в тех случаях, когда имеется уже доказанное опытом преимущество той или другой формы, того или другого метода борьбы. Вот почему задача сторонников Профинтерна состоит в том, чтобы самым тщательным и подробным образом изучить каждый экономический конфликт, выявить встретившиеся на нашем пути трудности, найти средства к их преодолению, дать трезвую оценку наших слабостей и недостатков, ибо только на основе подробного изучения положительного и отрицательного опыта происшедших экономических боёв мы можем сделать значительный шаг вперёд в смысле подготовки наших собственных рядов и всего рабочего класса к грядущим классовым схваткам между трудом и капиталом.

#### 1.1. Подготовка масс к стачкам и локаутам

Опыт последних забастовок во Франции, Германии и Польше показал, что подготовка была недостаточной. Для того, чтобы рабочие не оказались застигнутыми врасплох, профсоюзная оппозиция и самостоятельные революционные союзы должны вести свою работу в следующем направлении:

\1. Повседневная работа революционных союзов и профсоюзной оппозиции в любом производстве имеет своей задачей готовить рабочих к предстоящим столкновениям и к предстоящим выступлениям.

\2. При первых симптомах нарастания недовольства со стороны рабочих или агрессивных намерений предпринимателей, перед рабочими данного производства должен быть поставлен вопрос о том, что столкновение надвигается.

\3. Подготовительная агитационная и организационная работа должна идти под лозунгами: «не надейтесь на профбюрократов, они вас предадут», «возьмите свою судьбу в собственные руки», «готовьтесь к борьбе, иначе будете разбиты». В этой агитации должны быть использованы все конкретные факты предательства профсоюзной бюрократии в последних экономических боях.

\4. Уже в этот подготовительный период необходимо на собраниях, путём личных бесед и воздействий выяснить те элементы из беспартийных, реформистских, анархо‑синдикалистских или католических рабочих, которые могли бы быть втянуты в борьбу против предпринимателей на основе нашей самостоятельной, независимой от профсоюзной бюрократии, тактики и принять участие вместе с революционными рабочими в органах борьбы.

\5. Экономические требования должны быть ясны и доступны пониманию масс, должны вытекать из данной конкретной обстановки, должны обсуждаться всеми заинтересованными рабочими, и только тогда эти требования смогут увлечь за собой большинство рабочих и стать базой для единого фронта снизу и единства действий.

\6. Большую роль в подготовительный период могут сыграть конференции представителей фабрик и заводов или конференции фабзавкомов‚ при условии, если эти последние не находятся под влиянием реформистов и не являются органами классового сотрудничества.

\7. Революционные профсоюзы и профсоюзная оппозиция должны тщательнейшим образом постоянно проверять работу всех своих органов под углом зрения их связи с массой рабочих в соответствующих предприятиях и особенно решительно бороться против всяких проявлений бюрократизма и отрыва от масс, проявлений, мешающих быстро реагировать на происходящие в массах события.

\8. Революционные профсоюзы и профсоюзная оппозиция должны всю подготовительную работу вести таким образом, чтобы требование создания боевых органов руководства борьбой снизу исходило от рядовых рабочих и стало бы предметом обсуждения на всех фабриках и заводах.

\9. При приближении локаута необходимо выдвинуть лозунг создания боевых комитетов борьбы против локаута выбранных на предприятии всеми рабочими и работницами без различия их партийной и профсоюзной принадлежности, организованности или неорганизованности.

\10. В случае благоприятной обстановки для стачки и наличия боевого настроения в массах, в центре внимания масс должно быть поставлено создание выбираемых всеми рабочими и работницами стачечных комитетов (и в том случае, когда забастовкой руководят революционные профсоюзы). В этих выборах должны принимать участие рабочие всех направлений как организованные, так и неорганизованные.

\11. Одновременно с этим должна вестись самая ожесточённая агитация и пропаганда в массах против назначаемых стачечных комитетов сверху и против попытки со стороны профсоюзной бюрократии передать руководство конфликтами такого рода комитетам.

\12. Подготовка рабочих масс к борьбе должна вестись не только устно, но и в печати. В этом отношении особенно серьёзная задача лежит на профсоюзной и партийной прессе. Желателен выпуск особых листовок, специальных приложений к органам печати, заводских газет и пр., посвящённых надвигающемуся конфликту.

\13. Самое опасное в экономической борьбе – это импровизация и призыв к стачке под влиянием чувств, а не холодного расчёта. От руководителей требуется не только знание, в каком положении находится та или другая отрасль промышленности, но особенно знание того, что происходит в массах. Задача заключается в том, чтобы не опаздывать, не плестись в хвосте масс, уметь уловить готовность масс к борьбе, но и не объявлять забастовки в порядке декрета, без серьёзной предварительной подготовки масс к борьбе.

\14. Особенно важен выбор момента при объявлении стачки. Здесь опыт в Лодзи в смысле удачного выбора момента должен быть обязательно учтён. Выбор неудачного момента может предрешить неблагоприятный исход конфликта. Вот почему объявление стачки должно быть приурочено к наиболее благоприятному для рабочих моменту, выбор которого зависит от обстановки, времени и места, от соотношения сил, политики предпринимателей и т. д.

\15. В подготовительный период необходимо поставить вопрос о фонде для бастующих и локаутированных, особенно в тех странах и в тех союзах, где нет стачечных фондов. Если неправильно надеяться на то, что рабочие могут количеством денег в кассах своих союзов победить предпринимателей, то так же неправильно вспомнить о помощи бастующим и локаутированным (Франция) тогда, когда борьба уже началась.

#### 1.2. Формы, характер и функции органов борьбы

Весь подготовительный период должен быть посвящён разъяснению заинтересованным массам вопроса о необходимости организационно подготовиться к борьбе. Это значит, что нам необходимо популяризировать комитеты борьбы против локаута, стачечные комитеты, особые комиссии, которые должны взять на себя руководство борьбой. В случае надвигающегося локаута необходимо приступить к выбору комитетов борьбы против локаута, а за несколько дней до объявления стачки необходимо приступить к выбору стачечных комитетов. К выборам антилокаутного или стачечного комитета надо приступить за несколько дней то объявления локаута или забастовки. В случае, если локаут объявляется внезапно, в случае, если стачка возникает неожиданно, а также в случае, если заблаговременные выборы комитетов провести не удастся, необходимо, в момент объявления забастовки или локаута, немедленно, пока рабочие ещё не разошлись с фабрики или завода, устроить общезаводское (общецеховое) собрание рабочих, на котором, после соответствующей агитации, предложить избрать комитет, внеся для этой цели заранее подготовленный список из революционных, реформистских, анархо‑синдикалистских, католических и беспартийных рабочих.

Что касается состава стачечных комитетов, то особенно важно, чтобы эти стачечные комитеты выбирались на всех заводах и даже в крупных цехах и чтобы они были широким представительством всех категорий и групп рабочих, как например фабричные делегаты в Лодзи. В зависимости от размеров конфликта и предприятия должна быть определена система выборов. Чем больше будут стачечные комитеты, тем легче им руководить всей массой. В небольших предприятиях стачечные комитеты могут быть избираемы от каждых 25–50 рабочих, в больших – от каждых 100–200, по одному представителю. На крупных предприятиях, где работают десятки тысяч рабочих, стачечные комитеты должны состоять из 200–300 человек, чтобы установить непосредственную связь между стачечными комитетами и цехами через избранных членов стачкома. Такой многочисленный стачечный комитет должен выбрать свой исполнительный орган, задачей которого будет – регулярно собирать всех членов комитета, отчитываться перед ними, их информировать, поддерживать через них связь с бастующими, возлагая на каждого члена стачкома определённые обязанности. Что касается функций стачечных комитетов и их задач, то здесь необходимо добиваться следующего:

\1. Стачечный комитет должен иметь своей задачей всеми средствами вести борьбу за реализацию выставленных рабочими требований, причём успешный исход борьбы будет зависеть от того, в какой мере стачечному комитету удастся вытеснить влияние реформистского союза с предприятия и вырвать руководство стачкой из его рук.

\2. Стачечный комитет должен вести борьбу, вступать в переговоры, подписывать, если это нужно, соглашения, заранее заявляя, то все заключённые реформистской бюрократией соглашения не обязывают рабочих.

\3. Стачечный комитет должен установить наблюдение за профсоюзными бюрократами, следить за их деятельностью, организовывать демонстрации перед помещением союза в случае закулисных переговоров и махинаций, созывать собрания организованных и неорганизованных и требовать изгнания профсоюзных заправил, собирать деньги и помогать всем бастующим, систематически подрывая доверие, особенно в массах социал‑демократических и католических рабочих, к реформистскому и католическому профсоюзному аппарату.

\4. Стачечный комитет должен стать могучим орудием в руках профсоюзной оппозиции для изгнания из профсоюзов всех агентов капитала и союзников предпринимателей.

\5. Стачечный комитет должен привлечь к участию в борьбе фабзавкомы, но если последние плетутся за профсоюзной профбюрократией, то вести по отношению к ним такую же ожесточённую борьбу, как и по отношению к профсоюзной бюрократии.

\6. Стачечный комитет имеет своей основной задачей не только концентрировать внимание всей массы на выставленных в нашей борьбе лозунгах, но, что особенно важно , дополнять в ходе борьбы первоначальные лозунги и выставлять новые лозунги, в том числе и политические, в зависимости от новой обстановки и изменившихся условий, никогда не упуская из своих рук инициативы.

\7. Стачечный комитет не может и не должен стоять на точке зрения «всё или ничего», он должен уметь маневрировать – конечно не в смысле верхушечных комбинаций – и чутко следить, в чью пользу меняется соотношение сил в процессе борьбы. Излишняя прямолинейность и недостаточная гибкость противоречат всему опыту революционной классовой борьбы.

\8. Для правильного руководства стачкой или локаутом антилокаутные или стачечные комитеты должны объединять всех затронутых конфликтом рабочих. В случае крупных локаутов или стачек, охватывающих целый ряд предприятий крупного района или целой отрасли промышленности, необходимо создать центральный стачечный комитет на основе представительства местных стачечных комитетов.

\9. Демократически выбранный стачечный или антилокаутный комитет должен установить строжайшую внутреннюю дисциплину для успешного доведения до конца начатой борьбы.

\10. При выборах боевых антилокаутных комитетов, стачечных комитетов или других органов борьбы, необходимо добиваться особого постановления о праве отзыва тех членов этих органов, которые не будут выполнять возложенных на них задач по энергичному ведению борьбы, нарушая этим волю своих избирателей.

\11. Боевые комитеты борьбы против локаута, стачечные комитеты и другие органы борьбы должны не только озаботиться регулярным регистрированием всех затронутых конфликтом рабочих, но и установить регулярную работу контрольных пунктов в целях укрепления связи и вовлечения наибольшего количества рабочих в активную борьбу.

\12. Стачкомы должны установить и поддерживать тесную связь между бастующими рабочими и массой безработных для того, чтобы предотвратить возможность использования безработных для срыва экономической борьбы.

#### 1.3. О нашей тактике в демократически выбранных стачечных комитетах

Стачечный комитет как выбранный всей массой орган по необходимости состоит из рабочих разных направлений, причём в начальный период борьбы сторонники Профинтерна могут быть и в меньшинстве. В таких случаях революционные рабочие должны проявить величайшую выдержку, так и уменье, чтобы завоевать большинство на сторону революционной тактики. Прежде всего сторонники Профинтерна должны быть самыми дисциплинированными и самоотверженными членам стачкома во всех случаях, когда дело идёт об обострении и расширении борьбы. Они должны неустанно на всех заседаниях стачкома критиковать нерешительность, шатания, колебания и разоблачать махинации реформистских и католических лидеров. В случае колебаний в стачкоме сторонники Профинтерна должны требовать перенесения вопроса о продолжении борьбы на решение массовых рабочих собраний. Если это требование не будет удовлетворено, то поставить в массах вопрос о перевыборах стачкома и о выдвижении более решительных и более стойких руководителей. При выходе революционного меньшинства из стачкома, подпавшего под влияние реформистов, меньшинство обращается к массам и организует выборы в новый стачком в целях продолжения борьбы. В крайних случаях революционное крыло может и должно выйти из стачкома, если большинство поддаётся влиянию реформистов и срывает забастовку, а в массах преобладает готовность к продолжению борьбы. Сторонники Профинтерна должны организовать контроль масс над деятельностью и работой стачечного комитета и решительно бороться против низведения роли стачечного комитета (север Франции) к подсобному органу при союзе, даже если этот союз революционный. Основная задача сторонников Профинтерна по отношению к стачкомам – это проводить своих лучших и энергичнейших работников на основе демократических выборов в члены этих органов руководства и своей энергичной, примерной и классово‑выдержанной работой завоевать руководящее в них положение; всегда действовать организованно внутри этих комитетов‚ ни на минуту не отрываясь от избравших их масс, и, опираясь на их доверие, вести за собою рабочих всех направлений. Задача сторонников Профинтерна укреплять доверие масс к этим органам борьбы и действительно руководить массами через непартийные стачечные и антилокаутные комитеты.

#### 1.4. Руководство, а не командование

Стачка или локаут, втягивающие в движение широкие массы, создают благоприятную обстановку для расширения влияния революционного крыла рабочего движения. Но это влияние может возрасти только в том случае, если руководящие элементы проявят особую чуткость к массам и установят здоровые отношения между стачкомом и бастующими рабочими. Стачком должен уметь ни на одну минуту не терять связи с массой, постоянно отчитываться перед ней, пополнять свой состав новыми и инициативными и энергичными элементами и вести работу так, чтобы каждый рабочий мог его контролировать. Особенно опасно в таких случаях, когда стачком прибегает к командованию по отношению к бастующим, когда он своей собственной властью пытается решить важнейшие вопросы вплоть до отказа от некоторых требований и даже прекращения забастовки. Система приказов и тайной дипломатии должна быть искоренена из обихода стачечных комитетов, роль и значение которых будет расти только в той мере, в какой стачком будет находиться под контролем массы и вместе с ней будет решать все важнейшие вопросы стачечной борьбы. Контроль масс над работой стачкома и связь стачкома с массами не исключает, понятно, принятия стачкомом в необходимых случаях, сообразно складывающейся обстановке, быстрых самостоятельных решений, давая отчёт рабочим массам в своих действиях. В этом отношении опыт последних стачек должен быть тщательно изучен, и должны быть подвергнуты строгой критике все случаи командования со стороны стачкомов.

#### 1.5. Взаимоотношения между стачечными комитетами и реформистским профсоюзным аппаратом

Реформисты или назначают сами стачечные комитеты или добиваются участия в них. Опыт Лодзи показал, что допущение представителей реформистских союзов в стачечный комитет становится началом поражения. Поэтому необходимо обратить сугубое внимание на то, чтобы оградить стачечные комитеты от влияния социал‑демократии и реформистской профбюрократии и решительно бороться против кооптации официальных представителей реформистских профсоюзов в стачкомы. Вообще никаких официальных представителей реформистских профсоюзов допускать в стачечные комитеты нельзя. Всем попыткам представителей реформистских профсоюзов проникнуть в стачкомы сторонники Профинтерна должны противопоставлять лозунг выбора всех членов стачкома всеми организованными и неорганизованными рабочими. Необходимо бороться также против попыток со стороны реформистов ограничить выборы стачкомов только лишь членами профсоюзов. Если реформистский союз формально руководит забастовкой, то можно допустить одного‑двух представителей с совещательным голосом для того, чтобы они давали отчёты о том, что делает правление союза. Всякие попытки смягчить во время стачки борьбу против профсоюзной бюрократии под тем предлогом, что она стоит во главе забастовки, должны быть самым решительным образом осуждены. Как раз во время забастовки требуется удесятерённая работа по разоблачению реформистских профбюрократов, их методов срыва забастовки, их закулисных махинаций, их связи с буржуазией, буржуазным государством и проч. Эту работу по разоблачению должна вести не только партийная пресса, не только пресса профсоюзной оппозиции, но особенно должны это делать стачечные комитеты, ибо только путём противопоставления стачечных комитетов профсоюзному аппарату возможно добиться действительно самостоятельного руководства экономическими боями. Малейшая идейная и организационная зависимость стачечных комитетов от реформистского профсоюзного аппарата, смягчение борьбы против него могут привести к разгрому и к падению авторитета профсоюзной оппозиции и возникших по её инициативе стачечных комитетов.

#### 1.6. Проблема единого фронта во время стачек и локаутов

Возбуждение среди масс в связи с надвигающимся конфликтом благоприятно для создания единого фронта снизу . Накануне конфликта надо перейти от агитации и пропаганды единого фронта к организационному его оформлению. В этом направлении необходимо следующее:

\1. Включение во все выборные органы лучших и наиболее боевых рабочих всех направлений: коммунистов, социал‑демократов, католиков, неорганизованных и пр.

\2. Стачечные комитеты должны поручить тем или другим группам рабочих делать отчёты о проделанной работе, вырывая таким образом монополию отчётов среди католиков у католических союзов, среди социал‑демократических рабочих у эсдеков и пр.

\3. Надо предоставлять беспартийным и реформистским рабочим выполнение всякого рода функций в стачечном комитете для того, чтобы они были втянуты в непосредственную работу и борьбу.

\4. Рабочие беспартийные, католики, социал‑демократы, делая отчёты о деятельности стачечных комитетов, должны добиваться помещения этих отчётов в их прессе.

\5. Особенно полезен во время стачек и локаутов созыв специальных широких конференций организованных и неорганизованных рабочих, работниц и молодёжи для выдвижения лучших и энергичных из них на боевые руководящие посты.

\6. Особое внимание должно быть обращено на борьбу во время стачек и локаутов против всякого рода верхушечных комбинаций и попыток единого фронта сверху между лидерами.

\7. Особенно сурового осуждения заслуживают те сторонники Профинтерна, которые заключают с реформистскими лидерами соглашения о взаимном ненападении во время стачек, об отказе от взаимной критики и пр. Это не единый фронт, а злостная карикатура на единый фронт.

\8. Единый фронт во время стачки или локаута имеет своей задачей повысить боеспособность масс, а не взаимное страхование лидеров. Вот почему наш курс на тесный единый фронт с рабочими реформистских организаций должен идти параллельно с ожесточённой борьбой против реформистских профбюрократов.

\9. Одним из наиболее серьёзных методов единого фронта, цементирующих и сплачивающих ряды борющихся, является организация массовых демонстраций и уличных шествий под руководством выборных органов борьбы против буржуазной и социал‑демократической полиции, против буржуазных и социал‑демократических муниципальных властей и пр.

\10. Удачно проведённый единый фронт снизу во время борьбы должен быть использован по окончании борьбы для того, чтобы связать крепкими нитями сторонников Профинтерна с массами. В каких формах это сделать, надо решать в зависимости от страны, от отрасли промышленности, от соотношения сил в рабочем классе и т. д. Надо обязательно использовать и закрепить проделанную работу.

#### 1.7. Рабочие пикеты и дружины самообороны

Успешность забастовок во многих случаях зависит от того, как будет организовано пикетирование и сумеют ли бастующие отбить нападение подкупленных предпринимателями банд и штрейкбрехерские нападения. В связи с этим приобретает особо большое значение вопрос об организации пикетов и дружин самообороны. В этой области органы борьбы должны делать следующее:

\1. Обязательно вовлекать в пикеты рабочих всех направлений, организуя отряды пикетчиков таким образом, чтобы вместе с испытанными боевыми товарищами были также неорганизованные рабочие, эсдеки и католики и пр.

\2. Пикетчиков следует тщательно выбирать, использовывая для этого не только молодёжь, но и старых рабочих и работниц, и особенно жён рабочих.

\3. К несению обязанностей пикетчиков нужно привлекать самые широкие круги рабочих (массовое пикетирование) для того, чтобы привлекать возможно большее количество рабочих в активную работу во время стачки.

\4. Очень полезно устраивать специальные демонстрации жён и детей рабочих против штрейкбрехеров и защищающих штрейкбрехеров полицейских отрядов.

\5. Пикетирование должно быть обязанностью для всех бастующих, чтобы не дать ни одному рабочему уклонится от несения определённых обязанностей во время конфликта.

\6. В странах с фашистским режимом (Италия, Польша) или с организованным предпринимателями и реформистами штрейкбрехерством (Соединённые штаты, Англия, Румыния, Болгария) необходимо уже с самого момента возникновения стачки приступить к созданию дружин самообороны, вовлекая в эти дружины наиболее активные кадры рабочих.

\7. Особенно желательно привлекать к работе пикетчиков и в дружины самообороны рабочих – членов спортивных обществ, членов пролетарских объединений женщин, которые могут играть очень большую роль во время забастовки.

\8. На фактах столкновений пикетчиков с органами государственной власти обучать не только пикетчиков, но всех бастующих азбучной истине о связи предпринимателей и буржуазного государства.

\9. Особенное внимание обратить на борьбу против различных полицейских и частных детективных организаций (фабричная полиция, Пинкертоны, фабричные шпики, пожарная команда, являющаяся частью полицейской охраны, и пр.).

#### 1.8. О диких или неофициальных стачках

Политика международного реформизма на «мирное» разрешение всех экономических конфликтов путём обязательного арбитража, систематический саботаж и срыв требований рабочих со стороны профсоюзного реформистского аппарата ставят перед широкими рабочими массами проблему борьбы за самые элементарные требования без и против воли реформистской профбюрократии. Дикие, или неофициальные стачки, т. е. стачки, объявляемые рабочими без санкции и против воли официальных центральных органов соответствующего союза, эпизодически раньше прорывавшие профсоюзные правила, – становятся сейчас единственным выходом для противодействия растущей эксплоатации и нажиму со стороны предпринимателей. Стачки без санкции и против воли союза становятся всё чаще и чаще. Они уже стали, а дальше ещё более станут массовым явлением. Отсюда – задача реабилитации так называемых диких, или неофициальных стачек, поскольку профбюрократия взяла курс на отказ от стачечной борьбы. Забастовки, начинающиеся и протекающие без и против реформистского союза‚ особенно в таких странах, где профбюрократия ещё сильна (Англия, Германия)‚ – требуют особенно серьёзной подготовки и величайшего напряжения усилий со стороны сторонников Профинтерна. Прежде всего надо преодолеть в своих собственных рядах недооценку сил рабочих, переоценку сил реформистского профсоюзного аппарата и боязнь самостоятельных выступлений рабочих без и против воли профсоюзной бюрократии. Надо изо дня в день вести агитацию и пропаганду среди масс, подчёркивая, что рабочим нечего надеяться на реформистский профсоюзный аппарат, который является тормозом в борьбе рабочих за их наиболее элементарные требования. Когда так называемая дикая, или неофициальная, забастовка начинается, особенно важно вызвать инициативу и энергию масс, ибо, только подняв к активному участию в борьбе широкие массы, удастся прорвать единый фронт предпринимателей, буржуазного государства и реформистского профсоюзного аппарата.

#### 1.9. Расширение плацдарма борьбы. Проблема резервов

При современных условиях трестификации и концентрации капитала каждый экономический конфликт ставит перед рабочими проблему резервов. При наличии мощных предпринимательских организаций, располагающих неисчерпаемыми денежными ресурсами, опирающихся на всю силу буржуазного государства и реформистских организаций, каждый более или менее крупный экономический конфликт приобретает большое политическое значение для всего рабочего класса, и поэтому проблема расширения борьбы, вовлечения новых слоёв и подведения резервов приобретает исключительно большое значение с точки зрения хода и исхода начавшегося конфликта.

Расширение борьбы может идти по линии вертикальной и по линии горизонтальной, т. е. захватывая всех рабочих или значительную часть рабочих данной и других отраслей промышленности или рабочих целых районов. В том и другом случае расширение борьбы возможно только лишь при очень серьёзной предварительной подготовке и напряжённой работе среди этих категорий рабочих до и особенно в самый разгар конфликта. Вопрос о том, какую категорию рабочих призвать на помощь, зависит от того, где наиболее слабое место для затронутых конфликтом предпринимателей. Прежде всего надо иметь в виду все связанные с данным трестом и подчинённые ему предприятия, затем необходимо обратить внимание на те предприятия, которые поставляют сырьё или заканчивают и отделывают производимые товары. Надо иметь в виду возможную передачу предпринимателями друг другу заказов, ввоз недостающих товаров из других районов или из‑за границы и т. д. Очень сильно действующим орудием является привлечение на помощь сухопутного и морского транспорта и общественно‑полезных предприятий (электричества, газа и пр.).

Во всех этих случаях необходимо иметь в виду общую обстановку и не только наше желание расширить борьбу, но пределы нашего влияния, степень подготовки масс и наличие в этих массах готовности примкнуть из солидарности к борьбе. Отсюда следует, что во время подготовки к борьбе и в ходе борьбы необходимо помнить, что изоляция движения от широких пролетарских масс других отраслей промышленности таит в себе серьёзные опасности.

#### 1.10. Продолжение борьбы после срыва её реформистами

Опыт последних забастовок на севере Франции, в Руре, в Лодзи и пр. показал, что реформисты, не сумевшие сорвать движение с самого начала, выбирают в ходе борьбы наиболее подходящий для штрейкбрехерства момент, чтобы нанести удар в спину борющимся рабочим. Пользуясь своим влиянием на некоторые слои рабочих и зная, что наиболее пассивные элементы всегда пойдут за теми, кто предлагает, да ещё под флагом социализма, прекращение борьбы, реформисты систематически срывают одно массовое движение за другим, причём движение обычно срывается в результате закулисных переговоров без опроса и согласия бастующих. Вот почему перед сторонниками Профинтерна стоит задача до и во время конфликта вести особенно ожесточённую борьбу за то, чтобы вопрос об окончании конфликта решался на общих собраниях рабочих. Во всех последних стачках штрейкбрехерство реформистов приводило к тому, что большинство рабочих возвращалось на работу (кроме судостроительных рабочих Гамбурга), и перед сторонниками Профинтерна вставал во весь рост вопрос, нужно ли и можно ли продолжать борьбу в тех предприятиях и в тех районах, где сторонники Профинтерна имеют решающее влияние. Продолжение борьбы на Видзевской мануфактуре и в Аллуэне после срыва общего движения, в Лодзи и на севере Франции, было совершенно правильно и политически и тактически. Конечно борьба в такой обстановке становится крайне тяжкой, ибо силы рабочих уже надломлены, а отступление, вызванное штрейкбрехерством социал‑демократии и амстердамцев, деморализующе влияет на ряды борющихся, но тем не менее продолжение борьбы в известных случаях абсолютно необходимо – иначе все забастовки будут и в дальнейшем срываться вследствие систематического штрейкбрехерства реформистов. Продолжение борьбы после отхода большинства рабочих требует громадной выдержки, исключительной сплочённости, высокой сознательности и бешеной энергии со стороны всех до единого оставшихся на позициях рабочих, ибо только при этих условиях можно не только продержаться, но выиграть это частичное сражение. От того, что некоторые подобного рода забастовки (Видзевская) потерпели поражение, нельзя сделать вывод, что такой метод борьбы неправилен, а нужно только сделать вывод, что в аналогичных случаях сторонникам Профинтерна придётся принять особые дополнительные меры по организации и мобилизации масс во всей стране, чтобы помочь рабочим, борющимся на небольшом участке социального фронта.

#### 1.11. Как помешать срыву борьбы

Систематическое штрейкбрехерство со стороны реформистского профсоюзного аппарата ставит перед нами во всей остроте вопрос о том, как помешать срыву борьбы. Здесь сторонники Профинтерна должны иметь в виду длительные и особые специфические задачи. Вполне обезопасить рабочие массы от срыва движения можно только лишь путём полного искоренения реформистского влияния в массах, и поэтому, чем острее классовая борьба, тем с большей ожесточённостью мы должны бороться против реформистских агентов капитала в рабочей среде. Проведение в жизнь этой задачи потребует долгих лет напряжённой организационно‑политической и агитационно‑пропагандистской работы по объединению широких масс на основе классовой борьбы. Сроки зависят здесь от нашего собственного умения, от нашей энергии, последовательности, выдержанности, величайшей настойчивости, гибкости и, что особенно важно, темпа расширения нашего политического влияния и планомерного организационного закрепления этого влияния. В области этих длительных задач все указания даны в детально разработанном виде всеми конгрессами Коминтерна и Профинтерна.

Другое дело – те особые специфические задачи, которые встают перед сторонниками Профинтерна в данной конкретной обстановке, в переживаемом нами периоде нарастания экономических боёв. Здесь выдвигается ряд конкретных задач, систематическое выполнение которых является предпосылкой успешного завершения данной борьбы на данном участке фронта.

Для успеха дела необходимо:

\1. Обострить борьбу против всех союзников капитала, предупреждая рабочих до и особенно во время конфликта, что враг в их собственных рядах .

\2. При выборе антилокаутных, стачечных комитетов и других органов борьбы отводить всех лиц, связанных с социал‑демократией и профбюрократией, как штрейкбрехеров.

\3. Добиваться выбора в органы руководства только тех, кто уже доказал свою преданность делу рабочего класса.

\4. Удесятерить во время конфликта борьбу против обязательного арбитража и других буржуазно‑реформистских методов удушения борьбы.

\5. Систематически подрывать доверие масс к реформистскому профсоюзному аппарату и его тактике классового сотрудничества.

\6. Реагировать в ходе забастовки на каждый подозрительный шаг реформистских профсоюзных руководителей не только в прессе, но главным образом на собраниях бастующих, проводя резолюции, осуждающие капитулянтство, закулисные махинации и штрейкбрехерство.

\7. Решительно бороться против того, чтобы органы профсоюза (правление, делегатское собрание и т. п.) сами решали вопрос об окончании борьбы.

Эти вопросы должны решаться всеми рабочими, организованными и неорганизованными, и выбранными всей массой органами борьбы. Самое главное помнить, что организованное штрейкбрехерство можно сломить только лишь крепкой и сплочённой организацией. Отсюда необходимо до и особенно во время борьбы укреплять фракции, расширять и укреплять революционные профсоюзы и профсоюзную оппозицию, шаг за шагом организационно закрепляя наше растущее политическое влияние. Как раз во время крупных боёв все органы партии, профсоюзной оппозиции и революционных союзов должны работать с максимальной напряжённостью, вовлекая всё новые и новые слои рабочих в активную борьбу против реформистского штрейкбрехерства.

Таким образом только лишь упорная, систематическая, напряжённая работа по укреплению и сплочению наших рядов даст нам возможность сломить штрейкбрехерство и добиться успешного завершения конфликта вопреки единому фронту предпринимателей, буржуазного государства и реформистского профсоюзного аппарата.

#### 1.12. Стачки в странах с расколотым профдвижением

Революционные профсоюзы в странах с расколотым профдвижением (Франция, Чехо‑Словакия, Румыния, Греция, Япония и т. д.), применяя международный политический и тактический опыт экономических боёв, имеют целый ряд специфических задач, которые особенно остро возникают в моменты массового движения. Если в таких странах, как Германия и Англия, борьба за руководство массами идёт между официальным руководством профсоюзов и оппозицией, то в странах с расколотым профдвижением борьба за влияние на массы и за руководство движением идёт между двумя организациями. В такой обстановке одна из важнейших задач революционных союзов – использовать каждый экономический конфликт для усиления своих позиций, расширяя рамки революционных профсоюзов путём ввода новых членов из неорганизованных за счёт реформистского союза, и сделать всё возможное во время и непосредственно после массового движения, чтобы ликвидировать параллельную реформистскую организацию, переводя всех членов или подавляющее их большинство в ряды революционного союза (см. резолюцию IV конгресса Профинтерна по 1‑му пункту порядка дня). В этом отношении опыт, проделанный в Бордо во время стачки портовых рабочих, где реформистский союз совершенно исчез из‑за перехода его членов в союз унитарный‚ – заслуживает серьёзного изучения и подражания. По отношению к тем реформистским профсоюзам, где только часть членов завоёваны нами в процессе стачки или непосредственно после неё, должны быть приняты меры к укреплению политического и организационного влияния революционной оппозиции внутри этих союзов для того, чтобы завоевать большинство членов, создав этим условия для ликвидации и этих реформистских организаций.

С другой стороны, существование двух параллельных конкурирующих союзов требует от революционного союза особой чуткости к настроениям масс и борьбы против демагогии реформистских вождей, готовых симулировать борьбу, лишь бы не потерять влияния на членскую массу. В таких странах особенно опасно для сторонников Профинтерна выпустить из рук инициативу, поддаться на удочку левых фраз реформистских лидеров и поверить в их способность и желание действительно вести борьбу против буржуазии. Это верный путь разгрома революционного профдвижения. Само собой разумеется, что если местный союз, принадлежащий к реформистскому центру, действительно ведёт борьбу против предпринимателей, то задача революционного союза – заключить с ним единый фронт, принимая меры против возможных капитулянтских настроений, особенно в решительные моменты борьбы, и вести за собой всю массу рабочих как организованных в разных союзах, так особенно неорганизованных, доказывая этим на практике, что только революционный профсоюз является последовательным защитником интересов рабочих масс. Поэтому революционная организация должна опираться на избранные стачечные комитеты и установить с ними тесное сотрудничество. Только правильная политика в области руководства экономической борьбой может повысить авторитет революционных союзов в массах, укрепить их политически и организационно и превратить в организации, охватывающие большинство рабочего класса.

#### 1.13. Стачки в странах фашизма и белого террора

В странах фашизма и белого террора стачки в подавляющем своём большинстве происходят сейчас стихийно. Это значит, что сторонники Профинтерна не сумели в этих странах так проникнуть в предприятия, чтобы, несмотря на репрессии, влиять на начало стачки, на требования и исход стачечной борьбы. Отсюда следует, что для стран этого типа особенно важна работа непосредственно в предприятиях, откуда только и можно делать экономические и политические вылазки. В странах, где самый факт предъявления экономических требований уже карается как преступление, задача, несмотря на это, заключается в том, чтобы вовлечь в выработку экономических требований и предъявление этих требований возможно большие массы рабочих. Выработка требований должна идти по цехам, а предъявление требований через многочисленные делегации в 100–200 человек. Это ни в коем случае не должно пониматься как твёрдое обязательное правило, единое для всех стран. В зависимости от условий каждой из стран белого террора и фашизма необходимо внести соответствующие коррективы, причём при всяких условиях при выборах делегаций нужно их составлять таким образом, чтобы не подставить под удары репрессий и террора весь актив. Выборы делегатов могут и должны проводиться по всякому самому маленькому вопросу, затрагивающему непосредственные интересы рабочих. В этих странах особенно важно подобрать выдержанный состав стачкома. Выбирая в стачком, надо иметь в виду аресты и репрессии и одновременно выдвигать из состава обширного стачкома небольшую руководящую группу, которая могла бы продолжать руководство стачкой в случае арестов и репрессий. В этих странах особенно большое значение играют информация и связь, а для этого надо иметь нелегальный аппарат. Большое значение имеет в этих странах непосредственная защита бастующих от фашистских банд, для чего следует организовывать особые дружины самообороны. Самое главное в этих странах – упорно стремиться во время каждой забастовки действовать открыто и использовать малейшую зацепку, чтобы во время стачки вылезти из подполья.

Ввиду всё ускоряющегося процесса фашизации профдвижения во всех странах фашистской диктатуры каждая экономическая борьба ставит перед революционным профдвижением и массами необходимость всё более и более острой борьбы против агентов фашизма в профсоюзном движении, необходимость противопоставления революционных профсоюзов всей фашистской профсоюзной системе. В Польше и Венгрии встаёт задача создания революционных профсоюзов, в Болгарии и Румынии – их укрепления и превращения в массовые организации, в Италии и Югославии задача организации рабочих в нелегальные революционные профсоюзы, – везде в самой тесной связи с борьбой за открытое существование пролетарских классовых профсоюзов, против террора со стороны правительства и его агентов в профдвижении, против фашистской диктатуры.

#### 1.14. О методах политизирования стачек

В условиях концентрированного капитала и курса буржуазии и реформистов на замену стачек обязательным арбитражем каждая стачка приобретает политический характер. Это ещё не значит, что все рабочие понимают политическое, т. е. общеклассовое, значение происходящих экономических боёв. В таких условиях задача сторонников Профинтерна – обучать массы политике на опыте повседневной борьбы. Это значит, что нужно, исходя из предъявляемых требований и ни на минуту не отодвигая их в сторону, на каждом данном этапе борьбы выдвигать лозунги, которые могли бы поднять борьбу на более высокую ступень. Политизация стачки – не значит говорить о политике вообще, а это значит связывать непосредственные требования с требованиями более общего характера. Так большинство стачек упирается в репрессии, в защиту органами власти штрейкбрехерства, в обязательный арбитраж и пр. Отсюда ясно, что эти вопросы должны стать боевыми в каждой стачке. Самое главное, чтобы каждый рабочий понял из опыта борьбы, что государство защищает предпринимателей против рабочих, что «надклассовая» юстиция, пресса, церковь и пр. находятся на службе у предпринимателей и что каждый крупный экономический конфликт ставит проблему – класс против класса. Главное – не выдвигать слишком много лозунгов сразу и помнить, что только тот политический лозунг будет максимально полезен, который тесно увязан с ходом и обстановкой происходящего экономического конфликта. При этом боевые политические лозунги (требования), связанные с данным массовым выступлением пролетариата, в своей совокупности могут составлять ту единую политическую платформу, на которой объединяются рабочие всех политических направлений и в том числе беспартийные.

Оживление масс во время забастовочной борьбы следует использовать для усиления кампании против подготовки войны с СССР. Каждый рабочий должен понять тесную связь между приготовлениями к войне против пролетарского государства и усилением всех тех средств эксплоатации, гнёта и террора, которыми капитализм душит его во имя капиталистической стабилизации. Во время забастовки революционное профдвижение должно особенно обращать внимание на мобилизацию масс в тех предприятиях и отраслях промышленности, которые наиболее связаны с войной, и среди железнодорожников, популяризуя среди них лозунги всеобщей стачки, массовых стачек и задерживания транспортов во время войны. В связи с борьбой против империалистической войны следует бороться против всех форм милитаризации и милитаристских организаций, работающих на предприятиях.

#### 1.15. Формы и методы мобилизации профсоюзной оппозиции во всей стране

Опыт последних забастовок во Франции, Германии и Польше показал, что местные организации не получают во время стачек достаточно помощи и поддержки со стороны всей партии, революционного профсоюзного центра и профсоюзной оппозиции. Между тем активное руководство серьёзным экономическим конфликтом со стороны революционных профсоюзов и профсоюзной оппозиции возможно только в том случае, если нам удастся мобилизовать все имеющиеся в нашем распоряжении силы. Поэтому важнейшая задача, стоящая перед революционным союзом и оппозицией, заключается в следующем:

\1. В связи с надвигающимся конфликтом в той или другой отрасли промышленности перебросить лучшие силы на место борьбы.

\2. Перестроить всю свою агитацию и пропаганду в соответствии с важностью и значением самого конфликта.

\3. Отвести в прессе надлежащее место конфликтам, втягивая непосредственных участников стачки в качестве сотрудников.

\4. Сосредоточить всю работу революционных союзов, профсоюзной оппозиции на обслуживании стачки. Видоизменить всю текущую работу таким образом, чтобы оказывать максимальное содействие стачечной борьбе.

\5. Строго контролировать деятельность каждого, кому поручена определённая отрасль работы.

\6. Особенное внимание обратить на привлечение к руководящей работе во время стачки и конфликта новых сил из рабочих, работниц и молодёжи затронутой конфликтом отрасли промышленности. Тут можно найти сотни и тысячи людей, которые в порядке добровольчества будут вести огромную работу.

\7. Постоянная живая связь между руководящими органами борьбы и центральным руководством революционного профдв ижения.

\8. Для того, чтобы можно было мобилизовать все силы на поддержку борьбы, работники, непосредственно руководящие конфликтом, должны освещать перед центром положение вещей так, как оно есть, без всяких прикрас.

#### 1.16. Работа среди работниц и жён рабочих

В связи с рационализацией промышленности и ростом женского труда особое значение приобретает вовлечение работниц в стачку. Опыт показал, что работницы и жёны рабочих играют очень большую роль во время стачек и локаутов, поэтому необходимо:

\1. Ещё во время подготовительной работы обратить особое внимание на организацию работниц и включение в общие требования особых требований, затрагивающих интересы работниц.

\2. Привлечь работниц и жён рабочих к активной работе в момент стачки, возлагая на них выполнение разного рода функций агитационного, организационного характера, вспомоществования и пр.‚ создавая для этого в период стачек особые комитеты из жён рабочих.

\3. Создавать особые летучие отряды из работниц для обработки жён рабочих.

\4. При выборах комитетов борьбы против локаута или стачечных комитетов озаботиться, чтобы в них был значительный процент работниц, а в тех предприятиях, где преобладает женский труд, чтобы большинство в стачкомах имели работницы.

\5. Выдвигать во все делегации для связи с другими районами и с другими производствами обязательно работниц.

\6. Если стачка или локаут затрагивают значительное количество работниц, нужно созывать отдельные конференции работниц для организованной подготовки общих требований работниц, для намечения кандидатур наиболее активных работниц в стачечные комитеты, но это ни в каком случае не должно исключать участия работниц в общих с рабочими конференциях, что абсолютно необходимо.

\7. Ввиду того, что при ликвидации конфликта соглашения, заключаемые реформистами, очень часто происходят за счёт наиболее слабых отрядов пролетариата (работниц и молодёжи), необходимо особенно при окончании конфликта позаботиться о том, чтобы интересы этих отрядов были соблюдены.

#### 1.17. О формах и методах вовлечения молодёжи в активную борьбу

Особое внимание следует обратить во время экономических конфликтов на защиту интересов молодёжи и вовлечение молодёжи в активную борьбу. При выработке требований необходимо обязательно включать особые пункты, касающиеся труда молодёжи, а при выборах органов борьбы молодёжь должна быть привлечена на равных правах со взрослыми рабочими. Особенно серьёзную роль молодёжь может сыграть в пикетах, дружинах самообороны, при организации связи, контроля над выполнением принятых руководящим органом решений, распространении изданий стачечного комитета и пр. Надо объявить решительную борьбу социал‑демократической традиции, которая заключается в том, что молодёжь рассматривается как незаслуживающая внимания категория. Сторонники Профинтерна должны помнить, что от того, в какой мере они сумеют вовлечь массы молодняка в борьбу, зависит в значительной степени активизация всего движения.

Желательно создавать при стачкомах комиссии молодёжи для проведения специальной работы среди молодёжи, чтобы всех молодых рабочих и учеников включить в сплочённый забастовочный фронт.

#### 1.18. Организация помощи

Вопрос о помощи во время забастовок играет очень большую роль. Ввиду того, что реформистские союзы саботируют движение, часто объявляют вспыхнувшую забастовку дикой, для того, чтобы не оказывать помощи бастующим, ввиду того, что неорганизованные третируются реформистами как парии и им отказывают в какой бы то ни было помощи, задача профсоюзной оппозиции и стачечных комитетов заключается в том, чтобы доставать в возможно большем количестве средства для оказания помощи бастующим и локаутированным рабочим. С этой целью необходимо:

\1. Требовать от союза выдачи пособий всем локаутированным и бастующим рабочим.

\2. Требовать от союза, чтобы он выдавал определённую сумму для оказания помощи неорганизованным.

\3. Устраивать специальные сборы среди рабочих всей страны и оказывать помощь как организованным, так и неорганизованным.

\4. Привлечь к этой работе Межрабпом, который должен работать в качестве вспомогательной организации во время экономических боёв. В странах с самостоятельным революционным профдвижением помощь бастующим является задачей революционных профсоюзов. К выполнению этой задачи нужно привлекать также и местные организации Межрабпома.

\5. Особое внимание следует обратить на использование кооперативов во время экономических конфликтов, но для этого надо сломить сопротивление кооперативных бюрократов, которые считают, что локауты и стачки их не касаются.

\6. В муниципалитетах и парламентах надо ставить требования пособий для борющихся рабочих (локаут, забастовка) и для их семейств. Эти требования должны быть соответственным образом поддержаны посредством делегаций и демонстраций борющихся.

#### 1.19. Вопросы информации и связи

Основная задача во время забастовки заключается в том, чтобы связать выборные органы со всеми бастующими и, с другой стороны, держать всю массу в курсе событий. С этой целью необходимо:

\1. Регулярный созыв стачечных комитетов и регулярные отчёты перед бастующими о своих заседаниях.

\2. Регулярные отчёты в прессе о ходе забастовок.

\3. Издание стачечным комитетом особой газеты или бюллетеня на основе единой платформы классовой борьбы. В этом органе должны помещаться регулярные отчёты о ходе забастовки, деятельности стачечного комитета в области воспомоществования и пр.

\4. Тщательно следить и опровергать через общую прессу и бюллетень стачечного комитета всё то, что пишет о стачке буржуазная и социал‑демократическая пресса.

\5. Для информации и связи необходимо использовать рабочие спортивные общества, как‑то: отряды велосипедистов, радиолюбителей и пр. Спортивная тренировка может и должна быть использована во время стачки для установления постоянной связи между бастующими разных предприятий и разных районов.

#### 1.20. Установление связи с братскими организациями других стран

Несмотря на то, что конфликт на севере Франции, в Мюнхен‑Гладбахе и в Лодзи происходил почти одновременно, никакой связи не было между бастующими, между тем такая связь во время забастовки имела бы очень большое значение. Вот почему в этой области необходимо сделать следующее:

\1. Желательны выборы особых делегаций для установления связи с рабочими других районов и производств.

\2. В случае крупных конфликтов желательны обращения со стороны стачечных комитетов к рабочим других стран.

\3. Рассылка информации в международную прессу о ходе забастовки и о методах борьбы.

\4. Систематическая информация Профинтерна и Коминтерна о малейших деталях происходящего конфликта.

\5. Разоблачение реформистских интернационалов за их бездействие и враждебность по отношению к происходящему конфликту.

#### Заключение

В заключение мы обращаем внимание всех сторонников Профинтерна на то, что проблема работы в реформистских профсоюзах остаётся во всей своей силе согласно постановлению IX пленума ИККИ, IV конгресса Профинтерна и VI конгресса Коминтерна. Поскольку вопросы экономической борьбы становятся в центре внимания всех компартий, революционных профсоюзов и революционной оппозиции, Коминтерн и Профинтерн будут особо внимательно следить за всеми экономическими конфликтами, своевременно реагировать на то, что происходит в этой области в каждой стране, оказывать посильную помощь как в подготовительный период, так и особенно во время начавшейся борьбы. Только при такой совместной работе Коминтерна, Профинтерна и их национальных секций возможно с максимальной пользой для международного рабочего движения использовать происходящие экономические конфликты и вырвать руководство массами из рук международного реформизма.

### Приложение 2. Уроки и перспективы экономических боёв

Тезисы, принятые VI сессией Центрального совета Профинтерна по докладам тт. Лозовского и Меркера.

#### 2.1. Нарастание мирового экономического кризиса

Биржевой крах в Соединённых штатах, ускоривший общехозяйственный кризис в этой стране, нанёс жесточайший удар буржуазно‑реформистской теории процветания и ярко выявил всю неустойчивость капиталистической стабилизации и ускорение темпа разложения монополистического капитала. Кризис в Соединённых штатах, привёдший к сокращению производства и огромной безработице, обострил депрессию в Германии и в ряде других европейских стран (Польша, Австрия, Чехо‑Словакия и т. д.), он усугубляет кризис в Англии, Японии и является исходным пунктом надвигающегося нового острого мирового экономического кризиса, развёртывающегося на фоне кризиса мирового капитализма. Нарастание и обострение кризиса означает закрытие фабрик и заводов, сокращение производства, массовое увольнение рабочих, дальнейший рост и без того уже огромной безработицы, новые попытки ещё больше снизить жизненный уровень рабочих масс, более жестокие методы проведения капиталистической рационализации и ещё более напряжённую борьбу за рынки, за колонии, за сферы и зоны влияния. Возросшие экономические трудности ещё более обостряют классовые бои, с одной стороны, и империалистические противоречия – с другой. И внутренние осложнения и внешние затруднения толкают господствующие классы к более быстрому проведению в жизнь своих военных программ, а экономический рост СССР на фоне общего мирового экономического кризиса делает ещё более актуальным и быстрым основное, раздирающее весь мир противоречие между быстро растущим социалистическим хозяйством (блестящее проведение первого года пятилетки) и всё быстрее разлагающейся капиталистической системой.

Нарастание экономического кризиса ещё больше обострит классовые противоречия, ибо буржуазно‑реформистский блок под прикрытием плохой конъюнктуры и необходимости отвоевать новые рынки у конкурентов обрушится на жизненный уровень рабочих масс, будет ещё более зверски подавлять рабочее движение и ускорит фашизацию всего государственного аппарата в целях переложения всей тяжести кризиса на рабочие массы. Этот новый кризис будет означать также и обострение кризиса в недрах социал‑демократии и реформистских профсоюзов, ибо новые усилия социал‑фашизма вновь «оздоровить» капитализм за счёт рабочих выроют ещё большую пропасть между низами и верхами международного реформизма. Поскольку кризис охватит новые слои рабочих, выбросит на улицу миллионы пролетариев и снизит жизненный уровень всего пролетариата – борьба рабочих примет новый размах и характер, ибо она будет направлена не только против последствий нового экономического кризиса, но и против системы , порождающей эти кризисы. Отсюда новые напряжённые схватки между трудом и капиталом, которые перейдут на отдельных участках в революционные классовые бои. Так, развитие экономического кризиса обострит и кризис политический, и в порядке дня в ряде стран станет прямая борьба за власть.

Перспектива таким образом ясна: война против своего пролетариата, ускоренная подготовка войны против СССР, подготовка войны друг против друга, подавление революционного движения в колониальных странах – таково содержание всей внутренней и внешней политики капиталистических государств. Дальнейшее полевение и революционизирование широких масс, перерастание экономических боёв в политические‚ сочетание массовых стачек с восстаниями и непосредственная борьба пролетариата за власть – такова линия развития нарастающих классовых боёв международного пролетариата.

Возрастающие внутренние и внешние противоречия доказывают всю реформистскую сущность и беспринципность правых и примиренцев, которые говорили о консолидации, укреплении и длительном процветании «организованного» капитализма. Факты опровергли эту буржуазно‑реформистскую теорию и подтвердили анализ IV конгресса Профинтерна: вместо консолидации и процветания капитализма на наших глазах происходит ускорение темпа расшатывания капиталистической стабилизации .

#### 2.2. Особенности экономических боёв на нынешнем этапе

Капиталистическая рационализация, имевшая своим последствием рост безработицы и общее снижение жизненного уровня рабочего класса, вызвала за последний период в широчайших массах активное сопротивление, перешедшее во многих странах от обороны к наступлению. Период со времени IV конгресса Профинтерна характеризуется как период всё нарастающего подъёма, причём этот новый подъём в отличие от подъёма 1919–1920 гг. значительно шире. Новый подъём вышел за пределы Европы и охватил новые континенты (Австралия, Южная Америка) и новые страны (Индия, Китай, Япония и т. д.), придавая этому начавшемуся движению мировой размах. Если новый подъём превысил подъём 1919–1920 гг. по размаху, то он не достиг его ещё по напряжённости. Тогда была революционная ситуация‚ но не было ни компартий, ни революционного профдвижения, теперь налицо нарастание нового революционного кризиса, и уже имеются секции Коминтерна и Профинтерна. Тогда реформистские профсоюзы не были ещё составной частью государственного аппарата буржуазии, теперь они являются важнейшим орудием в руках буржуазного государства в подавлении революционного рабочего движения. Произошла в высшей степени важная перегруппировка сил и оформление в капиталистических и колониальных странах революционного крыла рабочего движения, что было только в зародыше в период 1919–1920 гг. Особенно важно то, что в движение вовлечены новые слои рабочих, недавно втянутых процессом рационализации в производство. Эти новые слои, в значительной своей части состоящие из женщин и молодёжи, находящиеся в своём подавляющем большинстве вне профсоюзных организаций, проявили в боях последнего периода такую выдержанность и стойкость, что зачастую шли впереди организованных рабочих.

Стачки со времени IV конгресса Профинтерна в Германии, Франции, Польше, Чехо‑Словакии, на Балканах, в Соединённых штатах, Китае, Японии, и особенно Индии, свидетельствуют о том, что:

1) происходит поворот в рабочем движении в смысле перехода от обороны к наступлению;


2) все стачки, несмотря на их внешний общеклассовый характер имеют глубоко политический, общеклассовый характер;


3) неорганизованные рабочие, работницы и молодёжь играют особенно активную роль в движении;


4) степень полевения масс в отдельных странах, в отдельных производствах и районах неодинакова (амплитуда полевения колеблется между первыми симптомами пробуждения активности и массовыми революционными боями);


5) наконец опыт последних боёв подтвердил решения IV конгресса Профинтерна о том, что добиться улучшения положения рабочего класса можно, только лишь сломив сопротивление реформистской профбюрократии.


С другой стороны, по мере роста напряжённости и своего обострения экономические бои меняют свой характер и форму. В последние месяцы экономические бои хотя носят распылённый, мелкий характер, но значение их возрастает, ибо каждая такая забастовка представляет собой пробу сил между революционным и реформистским профдвижением (трубопрокладчики в Берлине, стачка горняков в Бруксе в Чехо‑Словакии, стачка французских портовых рабочих в Нанте, ряд забастовок сельскохозяйственных рабочих и пр.). Эти перемежающиеся мелкие забастовки являются авангардными боями и предвещают приближение новых гигантских схваток между трудом и капиталом уже на другой, более высокой основе. Новое в этих забастовках – ожесточённость обеих сторон, непосредственный переход забастовки в борьбу против класса капиталистов и его буржуазного государства и социал‑фашизма, новые методы борьбы со стороны рабочих и готовность рядовой рабочей массы нести величайшие жертвы в этих боях. Эта ожесточённость отражает новые настроения в массах и наличие не только объективных, но и субъективных данных для массовых политических боёв. Поэтому смешными являются попытки правых отрицать наличие подъёма на том основании, что бои последних месяцев носят более мелкий, распылённый характер. Распылённость боёв не лишает их ярко политического и глубоко симптоматического характера. Это предвестники наступающих грандиозных битв, и поэтому тщательное изучение всех фазисов борьбы и особенностей этих авангардных стычек, выяснение наших слабостей, недостатков и ошибок в руководстве этими боями имеют огромное значение для подготовки кадров и масс к новым боям.

#### 2.3. Политический характер экономических боёв и массовая политическая стачка

Опыт стачечных боёв последнего периода подтверждает глубоко политический характер нынешних экономических конфликтов. Это часто забывается сторонниками Профинтерна, и поэтому забастовки на всём своём протяжении проходят под одними и теми же лозунгами, как будто ничего не изменилось за весь период борьбы. Между тем экономические забастовки, как бы малы они ни были (например стачка трубопрокладчиков в Берлине), сталкивают бастующих со всем аппаратом буржуазного государства, и включение в процессе борьбы новых требований, вытекающих из новой обстановки, является повелительной необходимостью. Это не значит, что мы при каждой забастовке выставляем в качестве требования всю нашу программу. Нет. Это значит, что мы выдвигаем те требования, которые поставлены ходом борьбы, связывая их пропагандистски с нашей конечной целью. В нынешних условиях напряжённой борьбы нет и не может быть чисто экономических забастовок, – именно поэтому сторонники Профинтерна должны зорко следить за тем, чтобы не упустить момента для перевода забастовки на высшую ступень.

Сочетание экономических и политических забастовок ставит в порядок дня проблему массовой политической забастовки, размеры и характер которой должны определяться в каждом отдельном случае. Массовая политическая забастовка, например забастовка протеста, забастовка солидарности, забастовка с отдельными политическими требованиями и т. д., может охватывать целый район, одно производство или всю страну (всеобщая забастовка); главное в такой забастовке её общеклассовые требования. Опыт показал, что сторонники Профинтерна не умеют расширять забастовки (забастовка трубопрокладчиков), не умеют мобилизовать вокруг политически важной забастовки всех сочувствующих или отрывают массовую политическую забастовку от её экономических требований. Надо сказать со всей решительностью, что это самый слабый пункт в работе сторонников Профинтерна. Между тем надо отдать себе отчёт, что по мере обострения борьбы массовые политические забастовки будут играть всё большую и большую роль. Причины таких забастовок и их длительность могут быть разные, но цель должна быть одна и та же: нанести удар буржуазно‑реформистски‑фашистскому режиму и добиться максимальной свободы действия для революционных классовых профсоюзов. От размаха стачки и объективной обстановки зависит сила удара и возможность перейти от забастовки к высшей форме борьбы – во всяком случае каждый сторонник Профинтерна должен понять, что массовая политическая или всеобщая забастовка есть одна из форм борьбы, и она будет тем действительнее, чем большие массы втянуты в борьбу.

#### 2.4. Фашизация реформистского профсоюзного аппарата

Реформистская профсоюзная бюрократия перешла от скрытого саботажа стачек к открытой вербовке штрейкбрехеров и прямой организации полицейско‑реформистских налётов на бастующих и их стачечные комитеты. Теперь каждая забастовка имеет против себя открытые штрейкбрехерские аппараты реформистских профсоюзов. Происходит быстрая фашизация профсоюзного реформистского аппарата и превращение его в застрельщиков наступления буржуазного государства на рабочий класс. Открытый срыв стачек путём афиш и митингов (Франция), путём организованной вербовки штрейкбрехеров реформистскими профсоюзами (Германия), путём подкупа убийц (Соединённые штаты), путём исключения целых организаций после одержанной в стачке победы (Англия), путём расстрелов бастующих (Польша) – ставит перед мировым революционным профдвижением проблему более обострённой борьбы против этой штрейкбрехерской агентуры капитала. Перед нами не только идейно‑политическое, но и организационно‑техническое штрейкбрехерство, которое проводится в жизнь не только профсоюзной верхушкой, но значительной частью средних и частью низовых профкадров – членов социал‑фашистских партий, являющихся проводниками штрейкбрехерской политики социал‑фашистской профбюрократии непосредственно в предприятиях. В некоторых случаях, когда воля к борьбе и боевое настроение рабочих масс настолько возрастают, что социал‑фашисты не имеют никакой возможности сорвать стачку до её начала, они возглавляют стачку для того, чтобы потом сорвать борьбу. Иногда социал‑фашисты объявляют демонстративные стачки (однодневная стачка горняков в Верхней Силезии), которые имеют своей целью сорвать боевое настроение рабочих. В обоих случаях задача революционного профдвижения заключается в том, чтобы полностью разоблачить социал‑фашистские манёвры, превратить такого рода демонстративные забастовки в массовую борьбу за конкретные требования, в борьбу за находящихся ещё под влиянием социал‑фашистов рабочих. Отсюда важнейшей задачей является усиление борьбы за профсоюзную массу и противопоставление её штрейкбрехерскому профсоюзному аппарату, обострение борьбы против штрейкбрехерского социал‑фашистского актива для того, чтобы вырвать с корнем его влияние на предприятиях, заменить на всех выборных профсоюзных должностях в предприятиях агентов капитала честными классово‑сознательными пролетариями.

#### 2.5. Самостоятельное революционное руководство экономическими боями

Общеклассовый характер каждой забастовки, необходимость борьбы против единого фронта государства, предпринимателей и социал‑фашистского профсоюзного аппарата ставят перед сторонниками Профинтерна вопрос о тщательной и серьёзной подготовке каждой стачки и каждого выступления рабочих. Опыт, начиная с IV конгресса Профинтерна, показал, что эта сторона дела больше всего страдала. Несмотря на решения IV конгресса Профинтерна и Страсбургской конференции по стачечной тактике, продолжаются старые ошибки. Сторонники Профинтерна во многих странах не только не подготовляли стачки, а сами оказывались зачастую захваченными врасплох разразившимся конфликтом. Это отставание от движения масс представляет собой крайнюю опасность для революционного профдвижения. Это и есть худшее проявление правого уклона на практике. Это отставание означает отказ от руководства экономическими боями, ибо нельзя руководить забастовкой, если мы не готовим серьёзно свои организации и всю массу к предстоящему бою.

Ход многих забастовок показал далее, насколько нашим кадрам ещё незнакомы элементарные правила стачечной тактики. Так, были случаи, когда сторонники Профинтерна отказались от создания выборных стачечных комитетов, назначали стачкомы сверху, превращали эти стачкомы в подсобные технические органы профсоюзов, не привлекали в стачкомы неорганизованных, женщин и молодёжь, не отдавая себе отчёта в том, что все такого рода действия подрывают связь с стачечными органами, уменьшая этим шансы на победу. Такого рода ошибки связаны или с легалистским отношением к реформистскому профсоюзу, или с непониманием значения и всей важности для революционных союзов демократически избранных всей рабочей массой органов борьбы. В том или другом случае такая тактика должна встретить самый решительный отпор со стороны сторонников Профинтерна. Опыт, далее, показал неумение втягивать новые резервы, расширять стачку и сделать каждую стачку делом всех революционных рабочих. Типичным примером изолированного движения является стачка трубопрокладчиков в Берлине, когда почти вся тяжесть борьбы легла на плечи одних только трубопрокладчиков, тогда как эта стачка должна была быть делом всей профсоюзной оппозиции. Наконец правильное руководство экономическими боями предполагает умелое применение тактики единого фронта снизу и мобилизацию всех рабочих каждого предприятия в борьбе за выставленные требования. Без единого фронта в предприятиях, без привлечения к борьбе большинства рабочих предприятия экономическая борьба заранее обречена на неудачу. Самостоятельное руководство экономическими боями предполагает таким образом уменье вовлечь в бои массы, направить энергию масс в общее русло и руководить массами, никогда не отрываясь от них. Без этих условий самостоятельное руководство экономическими боями будет только фразой.

Центральный совет предлагает всем секциям Профинтерна принять к руководству решения по этому вопросу Страсбургской конференции по стачечной тактике .

#### 2.6. Экономические бои и нарастающая безработица

Огромный рост массовой безработицы на основе нового экономического кризиса, огромное увеличение резервуара дешёвой рабочей силы ставят перед революционным профдвижением необходимость решительного перелома в темпе, методах и формах работы среди безработных. Если сторонники Профинтерна не поймут того исключительно большого политического значения, которое приобретает в данной обстановке организация постоянно увеличивающейся армии безработных, то это может создать значительные трудности для революционного профдвижения. Безработные представляют собой огромную потенциальную революционную силу, но эта сила может быть использована против нас фашизмом, если будет продолжаться то пассивное отношение к данному вопросу, которое наблюдалось до последнего времени. Правильное руководство экономическими боями включает и вопрос о привлечении безработных к участию в этих боях и к борьбе против штрейкбрехерства. Сторонники Профинтерна должны вплотную взяться за организацию безработных, объединение безработных с работающими, создавая ещё в период подготовки экономических боёв условия для солидарной борьбы. Безработных надо привлекать в стачечные комитеты и создаваемые ими комиссии. Надо вести особенно ожесточённую борьбу против всех фашистских попыток использовать безработных в целях ослабления и распыления ударной силы растущего подъёма рабочего движения.

С другой стороны, борьба за помощь безработным должна стать борьбой всех работающих рабочих. Самое опасное – это трещина между работающими и безработными, противопоставление сегодняшних безработных завтрашним. Вот почему в центре внимания сторонников Профинтерна должна быть организация совместных выступлений работающих с безработными в защиту требований безработных. Надо вести решительную борьбу против переселения безработных в колонии и доминионы, ибо цель такого переселения – это освободиться от беспокойных элементов и дать буржуазии, подчинённой данному империализму страны, дешёвые рабочие руки и инструкторские силы для эксплоатации туземного пролетариата. Надо поднять весь пролетариат на борьбу против сверхурочных работ, за 7‑часовой рабочий день, за помощь безработным за счёт предпринимателей и государства и т. д. Таким образом сплочение безработных на основе классовой программы, спайка безработных с работающими, постоянная защита интересов безработных, привлечение безработных к активному участию в экономических и политических боях – таковы важнейшие задачи сторонников Профинтерна в связи с быстрым нарастанием массовой безработицы и обострением классовой борьбы.

#### 2.7. Против правых капитулянтов

Обострение классовых боёв, самостоятельное руководство экономическими боями и связанная с этим необходимость заострить борьбу против социал‑фашистской профбюрократии вызвали колебания в некоторых секциях Профинтерна. В Германии группа профессионалистов (Вальхер, Эндерле и К°) выступила против решений IV конгресса Профинтерна и особенно против самостоятельного руководства экономическими боями. В Чехо‑Словакии Гайс, Болен и др.‚ прикрываясь фразами о приверженности к решениям Профинтерна, повели систематическую борьбу против линии Профинтерна и, опираясь на полицию, захватили имущество МОС, увлекли за собой часть рабочих. В Соединённых штатах Гитлоу и его единомышленники пытаются расколоть новые революционные профсоюзы, во Франции часть руководителей федераций докеров, учителей и пищевиков выступала против линии Профинтерна, поставив под угрозу раскола унитарные профсоюзы. В Румынии, Югославии, Болгарии и Греции выявились ликвидаторские элементы, стремящиеся отвлечь профсоюзы от политических задач, отделив экономику от политики, и расколоть унитарные профсоюзы. Особой разновидностью оппортунизма является прикрываемое часто левой фразой выступление против частичных боёв под тем предлогом, что в данное время все частичные бои осуждены‑де на неудачу и нужно всё отложить до решительного боя. Такая точка зрения глубоко вредна и опасна, ибо она деморализует ряды борющихся и отвлекает рабочих от конкретной борьбы к ожиданию окончательного боя. Между тем совершенно очевидно, что рабочие массы, не пройдя через упорные частичные бои, не сумеют низвергнуть капиталистическую систему и установить диктатуру пролетариата.

Все эти разного происхождения, разных размеров и разного удельного веса течения имеют то общее, что они против революционной тактики Профинтерна, что они против обострения борьбы с социал‑фашизмом, что они против самостоятельного руководства экономическими боями, что они за единство с социал‑фашистской верхушкой профсоюзов. Общее у них всех то, что они тащат революционное профдвижение в лоно Амстердамского Интернационала и международного реформизма. Одни из правых уже исключены из рядов Профинтерна, другие ещё находятся в его рядах, но независимо от того, где они сейчас находятся, мировое революционное профдвижение должно вести беспощадную борьбу против всех тех, кто срывает революционную линию и берёт курс на сглаживание борьбы между революционным профдвижением и социал‑фашизмом и притупление классовых противоречий и классовой борьбы. Центральный совет решительно осуждает тех, кто прикрывает правые воззрения революционной фразой, и призывает все свои организации вести решительную борьбу против всех и всяческих видов примиренчества с правым уклоном. Революционное профдвижение, построенное на принципах подлинной пролетарской демократии, предполагает свободу отстаивания своих мнений в рамках организации и одновременно суровую дисциплину в классовых боях пролетариата против капитала. Центральный совет предупреждает всех, что принадлежность к Профинтерну обязывает выполнять принятые его конгрессами решения и что выступления против самостоятельного руководства экономическими боями, отказ от борьбы с социал‑фашизмом, попытки расколоть революционные профсоюзы, ликвидировать их из боязни репрессий или создать в противовес существующим революционным профсоюзам новые «независимые» профсоюзы – всё это поставит инициаторов и руководителей этой линии вне рядов Красного Интернационала профсоюзов.

#### 2.8. Против правых уклонистов в советском профдвижении

Советские профсоюзы, являющиеся базой диктатуры пролетариата, благодаря своей идейной и организационной мощи, легче, чем профсоюзы других стран, справились с опасными тенденциями среди некоторой части своих руководителей. Эти последние, исходя из тех же идейных позиций, что и правые других стран, пытались противопоставить свою линию решениям IV конгресса Профинтерна и во всех вопросах внутренней и внешней политики идти по своему особому пути. И по вопросу об индустриализации и коллективизации деревни, и о самокритике, и о переходе к новым формам и методам работы в соответствии с темпом социалистической реконструкции народного хозяйства правые уклонисты пытались пойти вразрез с задачами пролетарской диктатуры и с профдвижением СССР. Этот отрыв от жизни и настроения широких масс в разгар успешного проведения грандиозного пятилетнего плана означал проявление трэд‑юнионистских тенденций, закостенение и бюрократизацию отдельных руководящих элементов советского профдвижения. Центральный совет целиком и полностью присоединяется к следующей характеристике правого уклона, данной III пленумом ВЦСПС.

«Оппортунистические и трэд‑юнионистские элементы в профдвижении, в частности в руководящих органах профсоюзов, поддерживаемые и возглавляемые правой оппозицией в рядах ВКП(б), проявляя косность, консерватизм, мелкобуржуазную неуверенность и шатание перед лицом трудностей индустриализации страны и социалистического переустройства сельского хозяйства, не поняли задач профсоюзов в период реконструкции. Защищая трэд‑юнионистские тенденции в профдвижении, узкоцеховые настроения и явления бюрократического окостенения в части профсоюзного аппарата, они оказали и оказывают сопротивление перестройке работы профсоюзов, тормозя этим самым социалистическое наступление пролетариата.

Правооппортунистические тенденции в советских профсоюзах не только тормозили развёртывание социалистического строительства и таили в себе угрозы самой диктатуре пролетариата, но и играли роль тормоза по отношению к революционизированию международного профдвижения. Правые оппортунисты всех стран (Брандлер, Гайс, Ловстон) в поисках опоры против решений IV конгресса Профинтерна и VI конгресса Коминтерна ставили ставку на правых в советском профдвижении. Эти надежды имели основание потому, что правые уклонисты в советском профдвижении выступали против решений IV конгресса Профинтерна, против самостоятельного руководства экономическими боями, против обострения борьбы с социал‑фашистской профбюрократией, переоценивая силы Амстердамского Интернационала и недооценивая силы и роль Профинтерна».

Советские профсоюзы таким образом решительно выступили против правых уклонистов. Это выступление имело своим последствием снятие с работы ряда ответственных профессионалистов‑оппортунистов и паникёров. Центральный совет Профинтерна одобряет решение II и III пленумов ВЦСПС и решения отдельных производственных союзов об обновлении своих руководящих кадров. Огромный размах социалистического строительства и проведение в жизнь пятилетнего плана повелительно диктуют советским профсоюзам повести беспощадную борьбу против тех, кто сознательно или бессознательно тормозит быстрое развёртывание социалистического переустройства народного хозяйства, не понимая того, что новые темпы реконструкции народного хозяйства требуют новых темпов, новых форм и новых методов профсоюзной работы.

#### 2.9. Стачки в странах с нелегальным профдвижением

В ряде стран (Италия, Югославия, Китай и т. д.) революционные профсоюзы под ударами террора были загнаны в подполье. Нарастающая волна экономических конфликтов создаёт благоприятные условия для выхода революционных профсоюзов из подполья. Ошибка многих товарищей заключается в том, что они ставят вопрос: или нелегальные или легальные с разрешения властей профсоюзы. Сама постановка вопроса уже неправильна. Задача заключается в том, чтобы во что бы то ни стало, но не сдавая своих политических позиций, вылезть из подполья. Для этого надо уметь сочетать все формы нелегальной, полулегальной и легальной работы, организуя рабочих под любым предлогом и любым названием. Слабость сторонников Профинтерна в Китае, Италии и Югославии заключается в том, что они недостаточно умело развёртывали работу нелегальных профсоюзов, не обращая внимания на основные отрасли промышленности и промышленные центры, не закрепляли организационно влияния нелегальных профсоюзов в массах, недостаточно энергично боролись за открытое существование и не проявили достаточно гибкости, чтобы создавать профсоюзные организации под любым прикрытием. Систематическое и упорное укрепление нелегальных профсоюзов не только не освобождает нас от борьбы за их открытое существование, а, наоборот, предполагает использование наших нелегальных связей и влияния для создания полулегальных и легальных опорных пунктов и работы в недрах фашистских профсоюзов в целях завоевания рабочих – членов этих организаций – на сторону классовой борьбы. Для стран с нелегальным профдвижением особенно большое значение имеет руководство массовым движением из подполья. Здесь требуется большая гибкость и уменье сочетать нелегальность кадров с открытым руководством массовым движением. Примером такого сочетания может служить всеобщая забастовка в Лодзи. Развёртывание экономической борьбы в странах этого типа должно заставить нас обратить исключительное внимание на стачечное движение, могущее послужить исходным пунктом для создания стачкомов в предприятиях и открытого явочного существования классовых профсоюзов.

#### 2.10. Стачечная борьба в колониальных странах

Стачечная борьба в колониальных странах являлась исходным пунктом политического оформления рабочего движения и создания профсоюзов. Опыт экономических боёв последнего года на Филиппинах, в Центральной и Южной Африке, Индокитае, Сингапуре и т. д. доказал, что стихийно начавшаяся стачка в такою рода странах является важнейшим политическим событием в рабочем движении этих стран. В экономических боях выковывается классовая солидарность, из этих боёв вырастают классовые союзы, эти бои служат проверкой всех примазавшихся к рабочему классу национал‑реформистских элементов. Так, рабочий класс Бомбея в гуще забастовки создал свой классовый союз Гирни Камгар – союз, который играет теперь руководящую роль в рабочем движении Индии. Аналогичные факты наблюдаются во всех колониальных странах. Но опыт этих же боёв доказал ещё одно, что сторонники Профинтерна в капиталистических странах оказывали своим колониальным братьями крайне ничтожную помощь. Такое пассивное отношение к борьбе рабочего класса колоний со своим и чужестранным капиталом не может быть дольше терпимо. Рабочие колониальных и полуколониальных стран имеют право требовать от революционных рабочих капиталистических стран реальной помощи и поддержки. До сих пор в этом отношении сделано чрезвычайно мало. Между тем совершенно очевидно, что рабочим Индокитая, Туниса, Алжира и других французских колоний очень трудно бороться без помощи французского пролетариата; что рабочие Индии, Центральной и Южной Африки и других английских колоний не могут добиться серьёзного успеха без реальной и серьёзной помощи революционных рабочих Великобритании; что рабочие Филиппин, Гаити не смогут разбить свою и иностранную буржуазию без содействий передовой части рабочего класса Соединённых штатов. Но, с другой стороны, и рабочие капиталистических стран нуждаются в помощи своих колониальных братьев по классу, ибо только сочетание борьбы рабочего класса колоний и метрополии даёт максимум эффекта. Это не значит, что рабочие метрополий и колоний должны ждать друг друга и не начинать борьбы. Нет, это значит, что и те и другие не должны опаздывать и должны оказывать помощь, когда она особенно нужна, т. е. в начале и в разгаре борьбы. Забвение этого своего долга является самым худшим видом оппортунизма и должно встретить суровое осуждение. Систематическая и энергичная помощь рабочим колоний, и в первую очередь рабочим Китая и Индии, в подготовке и проведении их экономических боёв, политическая и материальная помощь во время экономических боёв, усиление борьбы против социал‑империалистов, пытающихся овладеть рабочим движением колоний, и наконец всесторонняя поддержка молодого профдвижения в колониальных и полуколониальных странах – таковы задачи сторонников Профинтерна капиталистических стран.

#### 2.11. Стачечное движение среди сельскохозяйственных рабочих

Значительный рост забастовочного движения сельскохозяйственных и лесных рабочих капиталистических и колониальных стран, острый политический характер этих стачек и обострение на этой почве классовой борьбы в деревне ставят перед сторонниками Профинтерна серьёзную задачу организации пролетарских сил в деревне. Распылённость сельскохозяйственных рабочих делает особенно трудной подготовку и проведение массовых забастовок, и поэтому всё революционное профдвижение должно оказать сельскохозяйственным рабочим организационно‑политическую и материальную помощь в деле наилучшего объединения широких масс сельскохозяйственного пролетариата на платформе классовой борьбы. Особенное внимание необходимо обратить на классово‑боевое воспитание сельскохозяйственных рабочих и на разоблачение фашизма, пытающегося привлечь на свою сторону демагогическими посулами массы батрачества. Стачка является наиболее подходящим и действительным средством для разоблачения фашистской демагогии и укрепления позиций революционного профдвижения среди широких масс сельскохозяйственного пролетариата. Особенно большое значение для организации сельскохозяйственных рабочих и вовлечения их в революционное движение имеет создание массовых стачечных комитетов и установление прямой связи между этими стачкомами и рабочими промышленных предприятий. Завоевание широких масс сельскохозяйственного пролетариата тем неотложнее, что это самый правильный, самый короткий путь распространения революционного влияния на бедняцко‑середняцкие слои деревни, поддержки которых во время стачек можно и должно добиться во что бы то ни стало. Вот почему развязывание, подготовка, организация и политизация стачечного движения сельскохозяйственных рабочих, вовлечение их в общеклассовую борьбу пролетариата и систематическая поддержка их борьбы со стороны промышленных рабочих является одной из важнейших задач международного революционного профдвижения.

#### 2.12. Наши слабости и недостатки

В экономических боях последнего периода выявились огромные слабости и недостатки. Основным недостатком является по-прежнему отставание от масс, плохая подготовка забастовок и неумение благодаря этому овладеть движением. Подготовку забастовок нельзя рассматривать как краткосрочную кампанию. Это – постоянная, повседневная, политическая и организационная работа в массах. Рабочие массы надо готовить к стачке изо дня в день, разъясняя им, что коллективный договор – это краткосрочное вооружённое перемирие. Постоянная работа под этим углом зрения в массах создаёт благоприятную почву для доведения до минимума элементов стихийности в каждой забастовке. С другой стороны, те стачки, во главе которых стояли сторонники Профинтерна, доказали, за редкими исключениями, насколько сторонники Профинтерна ещё не научились руководить массовым движением и насколько ещё сильны пережитки и методы реформистских профсоюзов в нашей среде. Наиболее ярким проявлением этих пережитков является легалистское отношение к органам буржуазного государства, неумение привлечь к руководству стачкой выборных из предприятий, боязнь неорганизованных, неумение мобилизовать всех бастующих и дать каждому из них место в борьбе, недостаточная чуткость к настроениям и переживаниям масс, неумение мобилизовать всех рабочих для поддержки данного борющегося отряда, неумение организовать единый фронт снизу, настойчивая посылка делегаций к предпринимателям, разрыв между экономическими и политическими требованиями и неумение быстро менять формы и методы мобилизации масс в зависимости от меняющейся обстановки. Всё это и есть проявление правого уклона на практике. Опасным оппортунистическим уклоном является теория стихийных перманентных стачек (Чехо‑Словакия) – теория, отрицающая необходимость подготовки стачечного движения. Эта теория означает отрицание организующей и руководящей роли революционных профсоюзов в экономических боях и может привести только к поражению всех стачек, к росту правых и реформистских настроений и ослаблению революционного профдвижения. Нам не нужно словесного признания революционной линии, нам нужно практическое проведение этой линии в повседневной борьбе. Мы не можем допустить существования ножниц между нашей теорией, между принципами и практикой. Отмеченные IV конгрессом Профинтерна основные недостатки и из них самый главный – ножницы между политическим влиянием и организационным закреплением этого влияния – ещё далеко не изжиты. Задача заключается в том, чтобы удесятерить работу по преодолению наших слабостей, вытекающих часто из рутины, из скверных традиций и неумения, а часто нежелания перестроить свою работу по‑новому, по‑революционному в соответствии с темпом нарастания новых боёв и напряжённости классовых отношений.

#### 2.13. Воспитание новых кадров

Все перечисленные недостатки заставляют нас обратить самое серьёзное внимание на проблему кадров. Надо сказать откровенно – у нас налицо кризис кадров. Этот кризис имеет глубокие корни и объясняется в первую голову тем, что значительная часть наших кадров пришла в революционное профдвижение с реформистским грузом. Социал‑демократические и трэд‑юнионистские пережитки дают себя знать на каждом шагу. Каждый шаг вперёд, каждое новое обострение борьбы, каждый крутой поворот в революционной тактике вызывают сопротивление одних и отход других. Часть наших кадров всеми своими корнями уходит в другую эпоху – отсюда постоянные отходы, колебания, шатания и неумение провести революционную тактику. Отсюда следует, что нам нужно создать новые кадры, соответствующие требованиям нового этапа борьбы. Кадры выращиваются только на непосредственной активной работе, в борьбе. Откуда взять эти кадры? Из предприятий, из стачечных комитетов, из активных борцов на фронте классовой борьбы. Экономические бои вовлекают сотни тысяч рабочих, надо уметь извлечь из этой массы сотни и тысячи молодых рабочих и работниц и ставить их на руководящие посты. Надо смелее выдвигать молодняк. Повседневная борьба – лучшая школа для кадров революционного профдвижения. Организация, не умеющая черпать всё новые и свежие силы из предприятия, осуждена на окостенение и трэд‑юнионистское вырождение. Надо смело и решительно взяться за эту работу, и мы убедимся скоро в том, сколько скрытой энергии, самоотверженности, инициативы и боевого духа кроется среди рабочих в предприятиях. Надо уметь найти и выявить новые силы.

Одновременно с этим необходимо обратить внимание на создание курсов и школ, которые могут помочь в усовершенствовании кадров, не забывая ни на одну минуту, что самое главное – воспитание в боях, обучение на практике повседневной борьбы. Воспитание новых кадров является важнейшей политической задачей всего революционного профдвижения. Смена кадров не должна проводиться механически, это – составная часть всей работы революционных профсоюзов по выдвижению и подбору новых сил из основной массы фабрично‑заводского и сельскохозяйственного пролетариата, которая должна проводиться на основе вовлечения в активную работу всей членской массы, развёртывания самокритики и внутрисоюзной демократии.

#### 2.14. Работа в предприятиях и борьба против фашизма

Центральный совет вновь подчёркивает всю важность построения всей работы применительно к предприятию. Это относится к странам как с легальным, так и с полулегальным и нелегальным профдвижением. Работа на предприятии не означает устройства обязательно собраний в стенах фабрики. Там, где имеется такая возможность, её нужно конечно использовать. Это значит, что наша организационная, агитационная, пропагандистская работа концентрируется вокруг предприятия и имеет своей задачей вовлечь в среду нашего организационного и политического влияния всех рабочих каждого предприятия. Предприятие есть важнейшая организационно‑политическая единица, и из этого надо исходить во всей повседневной работе. Вот почему задача сторонников Профинтерна заключается в том, чтобы всемерно расширять свои позиции на предприятиях, не отступая ни перед какими репрессиями предпринимателей и их фашистской и социал‑фашистской агентуры. Такая постановка вопроса тем более необходима, что этим путём разрешаются две крупнейшие трудности революционного профдвижения: проблема связи с массой и проблема кадров. Этим разрешается ещё один важный вопрос, а именно, борьба с проникновением фашизма в предприятия. Благодаря политике капитуляции, штрейкбрехерства социал‑демократии и профбюрократии, некоторые рабочие отходят от социал‑фашизма к фашизму. Это явление начинает принимать тревожные размеры в Германии, Австрии, Чехо‑Словакии и Польше. Борьба с фашизмом и его спутником социал‑фашизмом должна вестись прежде всего и больше всего на предприятиях. Поскольку фашизм использует отсталые слои рабочих и особенно сельскохозяйственных рабочих, необходимо повести энергичную борьбу за эти слои рабочих и работниц.

В связи с борьбой против фашизма с особой силой встаёт вопрос об организации дружин самообороны для отпора внутри и вне предприятия фашистским бандам. Дружины самообороны имеют большое значение во время экономических боёв, ибо опыт показал, что и буржуазия, и социал‑фашисты, и фашисты организуют специальные банды для срыва забастовок и разгрома стачечников. Создание дружин самообороны является поэтому повелительной необходимостью. Борьба с фашизмом будет эффективной только в той мере, в какой мы сумеем создать единый фронт рабочих на предприятиях против ставленников предпринимателей, завоевать подавляющее большинство рабочих предприятия, выбить из их позиций социал‑фашистов, расчищающих путь фашистской реакции.

Центральный совет предостерегает все организации от недооценки опасности проникновения фашистских агентов на предприятия, предлагает всем секциям Профинтерна вести решительную систематическую борьбу против всех видов и форм проникновения в рабочую массу фашистских организаций, изгоняя их агентов из фабрик и заводов.

Вместе с тем Центральный совет призывает все секции Профинтерна вести решительную борьбу с оппортунистической теорией, что социал‑фашизм, прикрывающийся антифашистскими фразам, может и хочет вести какую бы то ни было борьбу против фашизма.

#### 2.15. Международный характер экономических боёв и международное руководство

Особенность нынешнего этапа классовой борьбы заключается в том, что значение экономических забастовок обычно далеко выходит за рамки данного государства. Это происходит прежде всего потому, что рост международных трестов и концернов увеличивает производственно‑экономическую связь предприятий по разным сторонам границы, что международные объединения предпринимателей выдают денежную помощь предпринимателям, находящимся в конфликте со своими рабочими, и что предприниматели во время длительных и упорных забастовок выполняют свои заказы в других странах. Всё это ставит перед сторонниками Профинтерна вопрос об организации международных выступлений в виде стачек, бойкота и пр., но для этого необходимо установить гораздо более тесную связь между рабочими одного и того же производства непосредственно и через соответствующие МКПиД. Здесь уместно было бы использовать опыт заключения особых пактов солидарности между рабочими соседних стран, договоры о соревновании в области помощи бастующим и т. д. Особенно важно объединить между собой рабочих международных трестов и концернов в целях организации одновременных совместных выступлений и взаимной помощи в экономических боях.

Международный характер экономических боёв выдвигает перед Профинтерном вопрос о международном руководстве и непосредственном организационном содействии бастующим. Формы содействия могут быть различными, но активизация всей работы Профинтерна в этом направлении абсолютно необходима: Центральный совет поручает Исполнительному бюро разработать этот вопрос и, используя силы и средства всех секций Профинтерна, взять курс на непосредственное участие в руководстве экономическими боями.

#### 2.16. Организация международной помощи

Несмотря на непосредственную заинтересованность рабочих одной страны в успешной борьбе рабочих других стран, взаимная помощь во время стачек до сих пор была минимальной. Объясняется это обычно, во‑первых, тем, что во многих странах сторонники Профинтерна находятся внутри реформистских союзов и не имеют самостоятельных средств, и, во‑вторых, крайней напряжённостью борьбы, поглощающей все ресурсы. Тем не менее, не это является главной причиной слабой солидарности во время экономических боёв. Большую роль играет в этом деле недостаточное интернациональное воспитание и масс и кадров. Такая изолированность экономических боёв представляет собой опасность не только для исхода данной стачки, но и стачек в соседних странах, ибо рабочие, оставленные без помощи, лицом к лицу с мощными предпринимателями, также не подумают о помощи, когда их братья по классу другой страны будут в этом нуждаться. Вот почему, помимо интернационального воспитания всех примыкающих к Профинтерну рабочих, необходима организация реальной помощи, доказывающая не на словах, а на деле свою международную солидарность. В связи с этим вновь встаёт вопрос о проведении в жизнь решения о создании фонда международной солидарности. Центральный совет решительно осуждает пассивность в этом вопросе и выявившееся в некоторых случаях противодействие. Такое положение, когда отдельные организации затягивают под разными предлогами проведение в жизнь принятого конгрессом решения, недопустимо. Центральный совет поручает Исполнительному бюро решительно приступить к созданию фонда международной солидарности и подготовить к V конгрессу Профинтерна доклад о положении фонда и связанных с его созданием препятствиях и затруднениях.

#### 2.17. О международных комитетах пропаганды и действия

Правильное руководство и интернационализация стачечного движения требуют серьёзной организационно‑политической работы по развёртыванию и укреплению наших сил по производствам и по дальнейшему развитию международных комитетов пропаганды и действия. Это тем более необходимо, что с ростом самостоятельных революционных профсоюзов роль МКПиД в экономической борьбе будет возрастать. Центральный совет Профинтерна вынужден отметить, что не все примыкающие к Профинтерну организации поняли возросшее значение МКПиД и что до сих пор работе МКПиД не уделяется достаточно внимания. Между тем есть уже ряд МКПиД, которые по количеству организованных рабочих по своей работе далеко оставили за собой реформистские международные секретариаты. Центральный совет поручает Исполбюро развёртывать работу МКПиД и обсудить вопрос, какие из МКПиД добились таких организационно‑политических успехов, что могут быть превращены в революционные интернационалы по производствам. Центральный совет подчёркивает особую роль МКПиД в практической организации борьбы против подготовки империалистической войны и в обмене опытом между различными организациями тех отраслей промышленности, которые играют особенно выдающуюся роль в производстве и транспортировании военного снаряжения. Центральный совет считает необходимым расширить руководящие органы МКПиД путём включения в них представителей крупнейших производственных организаций важнейших стран.

#### 2.18. Стачечное движение на Тихоокеанском побережье и в Латинской Америке

Стачечное движение и рост на этой почве сознания рабочих Тихоокеанского побережья и в Латинской Америке привели к созданию двух центров профдвижения: Тихоокеанского секретариата и Латино‑американской конфедерации профсоюзов. Эти центры в условиях нарастания экономических боёв могут сыграть большую роль, поскольку они сумеют использовать опыт международного рабочего движения в предстоящих классовых боях.

Центральный совет с удовлетворением констатирует, что Тихоокеанский секретариат и Латино‑американская конфедерация профсоюзов объединили на классовой платформе подавляющее большинство организованных рабочих Тихоокеанского побережья и Латинской Америки. Эти две широкие организации единого фронта, объединяющие как организации, входящие в Профинтерн, так и находящиеся вне его, имеют тем большее значение, что они вовлекли в мировое организованное движение такие отряды рабочих (Австралия, Филиппины, Индия, Экуадор, Колумбия, Перу, Парагвай, Куба и т. д.), которые до недавнего времени не были связаны ни с одним Интернационалом. Поскольку обе эти организации стоят на платформе классовой борьбы, выступают за независимость колониальных народов и ведут борьбу против реформистских агентур мирового империализма (Международное бюро труда, Амстердамский Интернационал, Пан‑американская федерация труда) – Центральный совет поручает Исполбюро поддерживать с Тихоокеанским секретариатом и Латино‑американской федерацией труда братские отношения и оказывать им всяческую поддержку в их борьбе за объединение всех рабочих Тихоокеанского побережья и Латинской Америки и делиться с ними своим опытом в области руководства экономическими боями.

#### 2.19. Мобилизация всех рабочих организаций в экономических боях

Особое внимание сторонники Профинтерна должны обратить на использование кооперативных, спортивных, культурно‑просветительных организаций, женских и юношеских рабочих лиг, организаций Межрабпома, МОПР и т. д в экономических боях. Опыт показал, что некоторые из этих организаций действуют вразброд, часто не делают того, что могут сделать, считая, что они не имеют никакого отношения к экономическим боям пролетариата. Такое формальное отношение со стороны пролетарских организаций к экономическим боям должно встретить самый решительный и суровый отпор. Каждая рабочая организация, какую бы отрасль работы она ни вела, должна быть мобилизована для оказания помощи и содействия экономической борьбе пролетариата. Только таким путём можно собрать воедино всё, что имеется в рабочем классе боевого, и использовать целесообразно все наличные силы для увеличения шансов на победу над единым фронтом предпринимателей и профсоюзной бюрократии.

В этом направлении крайне мало сделано. Секции Профинтерна не сумели в достаточной степени использовать уже существующие организации и очень мало сделали для того, чтобы создать при стачечных комитетах особые органы (финансовые комиссии, агитгруппы и пр.) со специальными задачами и целями. Центральный совет обращает внимание всех секций Профинтерна на необходимость энергичной и систематической работы во всех рабочих организациях под углом зрения их использования и подготовки резервов для предстоящих экономических боёв.

#### Заключение

Надвигающиеся бои требуют от всех примыкающих к Профинтерну организаций повышения активности и напряжённой работы по собиранию и сплочению сил, по усилению и укреплению революционных профсоюзов и революционной профсоюзной оппозиции.

Основная задача – это занять прочные позиции в решающих производствах (металлургия, горное дело, транспорт, химическая промышленность), общественно‑полезных предприятиях (электричество, газ и пр.) и поставить перед собой, как конкретную практическую задачу дня, завоевание решающего большинства рабочего класса. Для того, чтобы выполнить те грандиозные задачи, которые на данном этапе стоят перед международным революционным профдвижением, необходимо решительно изменить формы и методы работы, необходимо вести нашу массовую работу значительно более ускоренным темпом. Все наши силы должны быть мобилизованы. Каждый отдельный член революционного профсоюза, член революционной профсоюзной оппозиции должен быть активным участником по вовлечению новых слоёв рабочих, работниц и молодёжи в общее русло революционного профессионального движения. Надо бороться против инертности, пассивности, реформистских традиций в наших рядах, надо бороться против всего того, что ослабляет нашу связь с массами и что мешает росту влияния революционного профессионального движения. Надо перестроить нашу работу в соответствии с теми требованиями, которые ставит перед нами новая полоса гигантских схваток между трудом и капиталом. Лозунг IV конгресса Профинтерна: «На фабрики, на заводы, в массы» – верен сейчас, как никогда. Проведение в жизнь этого лозунга должно быть в центре внимания всех организаций Профинтерна, ибо это единственный путь превращения наших революционных профсоюзных организаций в мощное орудие борьбы против единого фронта буржуазного государства, предпринимателей социал‑фашизма.

Центральный совет ещё раз подчёркивает, что диспропорция между политическим влиянием и организованным закреплением этого влияния не уменьшилась и что серьёзное руководство экономическими боями невозможно без уничтожения этой диспропорции, без ожесточённой борьбы против наших слабостей и недостатков. Суровая самокритика является предпосылкой преодоления этих ножниц. Главное – понять, что новая обстановка требует от всех секций Профинтерна новых форм, новых методов и новых темпов работы и что организационное усиление и укрепление революционного профдвижения есть важнейшая политическая задача на данном этапе нарастающих классовых боёв.

1

Стальной трест

2

Клаузевиц – крупный военный теоретик начала XIX столетия.

3

«Pour se marier il faut être à deux»